Я не раз видела, как солдаты погибали от дружественного огня, а стрелок улыбался.
Я сосредоточилась на кулаке, который прижимала к столу, старательно убаюкивая воспоминания. Командование выпустило десятки учебных фильмов, но ни один из них не пригодился так, как суровый личный опыт.
– Сама научилась, – проговорила я ровным, отстраненным тоном.
Торран кивнул, как будто ожидал именно такого ответа.
– Как вы создаете свой щит?
Мои щеки вспыхнули. Я понятия не имела, как валовцы защищают свой разум, но сомневалась, что это происходит таким же дурацким способом, какой пригодился мне. Проглотив свою гордость, я сказала:
– Представляю, что надеваю бронированный шлем.
Я пыталась воображать много всякой всячины – стены, пузыри, блестящие щиты, горы, – но шлем был единственным, что неизменно срабатывало.
Губы Торрана изогнулись, но ему хватило ума не рассмеяться.
– А вы что делаете? – спросила я.
Раз уж мне пришлось стать мишенью для насмешек, будет справедливо, если с ним случится то же самое.
– У меня все по-другому, потому что мой мозг работает по-другому. Но если не усложнять, то я сооружаю сети в несколько слоев, каждый из которых пропускает нечто конкретное и блокирует определенные угрозы.
– Чтобы вы могли общаться телепатически, не позволяя никому читать свои мысли?
Он еле заметно улыбнулся.
– Именно.
С появлением коммуникационных имплантов люди обрели похожие навыки, но продолжали зависеть от технологии. Врожденные биологические способности всегда будут иметь преимущество.
– Вы могли бы общаться со мной телепатически, даже через мой щит?
– Да. Если расстояние небольшое и я сосредоточусь, смогу и ответы услышать.
Любопытство всегда было моей слабостью. Не успев подумать как следует, я спросила:
– Продемонстрируете? Я не про ответы, а про то, как звучит телепатическая связь.
Торран нахмурился.
– Вы точно этого хотите?
Я кивнула, хотя на самом деле не ощущала подобной уверенности.
Торран поверил мне на слово. Я почувствовала легкое прохладное дуновение, а затем услышала его шепот в своей голове:
– Октавия.
Я оцепенела от смеси восторга и испуга. Это было совсем не похоже на общение через коммуникационный имплант. Я каким-то образом знала, что мысль исходит от Торрана, однако, как и в субвокальных переговорах, услышанное отличалось от голоса, которым он разговаривал вслух. Мое имя прозвучало – в субвокальных переговорах подобное было немыслимо – близко и интимно, почти ласково. Я вздрогнула и заставила себя начать называть предметы в комнате, чтобы он не уловил направление моих мыслей.
– Вы в порядке? – спросил валовец.
– Да. Спасибо за демонстрацию. Я думала, что это будет похоже на наши коммуникационные импланты, но вышло не совсем так. – У меня скопился миллион вопросов, однако я заставила себя вернуться к тому, из-за чего вообще попросила его о помощи. – Если я не могу создавать сети, как это делаете вы, то что же я могу?
Торран спокойно воспринял смену темы.
– Вы можете определить, когда я касаюсь вашего разума? – Когда я кивнула, он продолжил: – Я могу создать для вас щит, но не знаю, сумеете ли вы почувствовать его достаточно хорошо, чтобы продублировать. Если не сработает, я могу попробовать пробить ваши существующие щиты и проверить, сможете ли вы заделать дыры указанным способом.
Я сглотнула. Ни тот ни другой вариант меня не прельщали.
– Может, что-нибудь еще? Как бы вы все объяснили ребенку?
Неприятно, когда с тобой обращаются как с ребенком, но, если Торран не полезет ко мне в голову, я потерплю.
– На публике родители защищают маленьких детей до тех пор, пока они не научатся защищаться сами. Дети инстинктивно следуют их примеру.
М-да, толку от такой помощи – ноль.
– Полагаю, вы не учили других людей ставить щиты?
На лице Торрана промелькнуло какое-то чувство – слишком быстро, чтобы я успела его определить.
– Вы первая.
– Отлично. Покажите, как бы вы создали щит для меня. Посмотрим, смогу ли я чему-нибудь научиться.
– Вы готовы?
Я не была готова, но все равно согласилась.
Я пристально смотрела на поцарапанную столешницу, когда разум Торрана коснулся моего. Я сосредоточилась на своем ментальном щите и на том, что предположительно было дополнительным щитом Торрана, но почувствовала лишь ту же прохладу, что и всегда, просто намного сильнее. И никаких телепатически сказанных слов.
Я подняла взгляд. Глаза Торрана пылали, почти все пространство на темно-серой радужке заняли серебряный, медный и бирюзовый цвета. Свирепые валовские очи на холодных, бесстрастных лицах преследовали меня в ночных кошмарах, и в сочетании с леденящим душу ощущением его силы это заставило меня стремительно отпрянуть. Я вскочила и потянулась за оружием быстрее, чем осознала свой поступок.
К счастью, оружия при мне не было. Вероятно, это спасло жизнь нам обоим.
Торран вздрогнул, как от удара, и я перестала ощущать его силу. Он моргнул, и его глаза стали обычными, а затем опасно сузились.
– Как вы это сделали? – резко спросил он.
Я медленно подняла опрокинутый стул и запихнула воспоминания обратно в мысленный ящик, где они хранились. Руки дрожали, подступала дурнота.
– Что именно?
