– До чего же это похоже на самый настоящий плен. – Я с горькой улыбкой покачала головой. – Очень умно заставить нас ослабить бдительность. И действенно. Я думала, мы друзья. – Я думала, что мы с Торраном могли стать чем-то большим, но я и так уже истекала кровью – зачем признавать существование еще одной раны. Мой смех был негромким и невеселым, в нем слышались отзвуки боли, похороненной в глубине души. – Да уж, я тот еще эксперт.
– Тави… – начал Торран.
Я резко отмахнулась.
– Нет. Обращайтесь ко мне как к капитану Зароле – или не обращайтесь вовсе.
На его лице отразились обида и уныние, после чего он склонил голову в знак согласия.
– Капитан Зарола, я не хотел вводить вас в заблуждение. Я не знал о плане императрицы до нашего возвращения.
И все равно он меня поцеловал. Нож предательства вонзился глубже, и мне захотелось причинить этому валовцу такую же боль, какую я чувствовала.
– Вы знали, что должны вернуться с героиней Родени, – парировала я. – Ну конечно, вы догадывались о моей судьбе. И все же обещали неприкосновенность, заранее понимая, что это ложь. Вы мне с самого начала лгали.
Торран напрягся, как от удара, но не опроверг моих слов. А ведь валовцы славились тем, что понятие собственной чести для них не было пустым звуком…
– Если мы спасем Сиена, – сказала Чира яростным тоном, – то императрица отпустит тебя. Торран заставил ее поклясться…
– Достаточно, – перебил генерал Флетчер.
Чира устремила на него сердитый взгляд, но он не дрогнул. Она уставилась в пол, но выглядела по-прежнему непримиримо.
Торран провел рукой по лицу, затем выпрямился. Вид у него сделался холодным и суровым, он превратился в того самого генерала, который снова и снова противостоял силам ФЧП. Разительный контраст подчеркивал, насколько телекинетик расслабился в нашем присутствии за последние несколько дней. Или, по крайней мере, как хорошо он сыграл роль.
И я купилась. Новый всплеск боли вынудил меня прикусить губу.
– ФЧП отрицает какую бы то ни было причастность, – сказал наконец Торран. – Они говорят, что коммодор Мортен был уволен более года назад и что он не представляет интересы ФЧП.
– Ну конечно, – пробормотала я. Они могли быть замешаны в этом по уши – скорее всего, так и было, – и все равно все отрицали бы. – Что требуют похитители?
Когда Торран заколебался, я невесело рассмеялась.
– Ваша императрица собирается убить меня. Я заслуживаю знать, почему умру.
– Они хотят получить гарантированную лицензию на перевозки в валовском космосе, – сказал Найло, – и право доступа ко всем нашим червоточинам.
Я покачнулась на пятках. М-да, пустячок… всего лишь тот самый повод, из-за которого обе расы увязли в войне на десятилетия, чтобы в конце концов признать затраты превосходящими потенциальную выгоду. Заключенный в итоге мирный договор вернул людей и валовцев к статус-кво, который не удовлетворил ни тех, ни других.
Феда пересмотрела свое решение – или Валовская империя воспользовалась удобно подвернувшимся похищением, чтобы оправдать разрыв договора?
Так или иначе, на горизонте замаячила еще одна война.
И в центре всего этого оказался невинный семилетний ребенок. Никто из нас не мечтал о таком хреновом раскладе, однако Сиен уж точно не виноват, что его дядя – потрясающий мудак.
Я посмотрела Торрану в глаза.
– Мы найдем Сиена. А когда найдем, вы сядете с нами на «Тень звездного света» и сопроводите до самого Бастиона, где мы с радостью вас вышвырнем. Если императрица передумает, вы добровольно станете нашим заложником, пока не доберемся до Бастиона. Откажетесь – и вообще не продвинетесь в расследовании, потому что будете слишком заняты, пытаясь загнать нас в угол.
– Ты ведь не собираешься ему помогать, правда? – спросила Лекси.
– Нет, я помогаю не ему. Я помогаю ребенку, себе и всем вам. Генерал Флетчер пусть хоть в вулкан прыгает, мне-то какое дело.
– Я согласен на ваши условия, капитан Зарола, – сказал Торран.
– По крайней мере, до тех пор, пока не появится более выгодная сделка, – насмешливо уточнила я. – Мне теперь понятно, чего стоит ваше слово.
Он снова вздрогнул.
Я отвернулась и села на первый попавшийся стул. Мои рваные раны кровоточили, и я отчетливо понимала, что вот-вот потеряю всякую способность скрывать это от остальных.
– За работу, – рявкнула я.
– Тави, – сказала Ки субвокально.
От сострадания в ее голосе хлипкая плотина, которую я воздвигла на пути своих эмоций, едва не рухнула.
– Потом, – ответила я командирским тоном и поняла, что слово прозвучало резче, чем следовало. Вздрогнула и уставилась на экран перед собой, ничего не видя.
Пришлось несколько раз моргнуть, но в конце концов изображение превратилось в увеличенную фотографию коммодора Мортена. Я пристально смотрела на лицо человека, которого ненавидела больше всех в галактике – по крайней мере, до тех пор, пока Торран столь блистательно не отвоевал у него этот титул.
Я повернулась к Чире, решив полностью игнорировать Торрана в течение следующих десяти дней, и указала на экран.
– Здание обыскивали?
Она взглянула на Торрана, но, когда я продолжила на нее смотреть, кивнула.
– Ничего не нашли.
