Кто-то хмыкнул, но тут же умолк под взглядами Мурта и Троэндора. Сергей хотел возразить, но, поняв, что ректор принял решение и не изменит его, хмуро опустил голову.
- Послушайте, я же не требую любой ценой убивать или хватать кого-то. – неожиданно мягко сказал Коррэн. – Вы пойдёте туда, затаитесь и тихо проведёте время в засаде. Если увидите то самое существо, а другие охранители скажут, что не увидели его, тогда да, я сочту это доказательством.
Сергея не слишком ободрили эти слова. Он понимал, какой смертельной опасности будет подвергаться каждый в отряде, не имея возможности увидеть своего противника. Понимал, но сделать ничего не мог, что расстраивало ещё больше.
Неожиданно он ощутил успокаивающее прикосновение тяжёлой ладони к плечу.
- Ты не пойдёшь один, Серёжа. – прогудел Троэндор, придавая каждую своему слову гранитную тяжесть. – Пойдём вместе.
- Т-троэндор... – Сергей ошалело оглянулся через плечо.
- Что?? Троэн... – от удивления Коррэн забыл про официальность.
- Господин ректор, – гном махнул левой рукой, отметая возражения, – вы же сами сказали, что нужно сохранять секретность. Но ведь и лишняя пара свежих глаз не помешает, правда? Так что, лучше меня у вас никого нет – и секретность в целости, и не из Лесных Народов я, и в засадах не новичок. К тому же, – Сергей почувствовал, что его плечо ободряюще сжали, – я ведь всё равно пойду, вы же понимаете.
- В засадах ты не новичок? Что, и в Лесу не хуже охранителя? – скепсис так и сочился с языка Сондаира.
- Ты ещё удивишься, эльфёнок. – лицо Троэндора полностью покрывала борода, но Сергей хорошо знал друга и понял, что тот улыбается.
- Да, ну что ж... – Коррэн, не сразу опомнился от такого натиска. – В конце концов, вам поручено это дело. Хорошо. Но запомните, – лицо ректора ожило, – вы идёте туда не только как охотники и воины, но и как посланцы науки. Возможно, вам придётся столкнуться с тем, чего наука ещё не знает. Я заклинаю вас приложить все усилия, чтобы обойтись с этим максимально бережно, отринув ненависть и месть за собрата. Сохраните его живым... или хотя бы целым. Так, а теперь к подробностям...
Через три часа с зала сняли изолирующее заклятие, и собравшиеся стали расходиться. Укоризненно взглянув на Троэндора, Сергей распрощался с гномом до завтра. По пути домой он зашёл на центральную площадь и удивлённо остановился – у главного монумента Академгородка стоял, привалившись к каменному стволу, Мурт Раэрктах.
- Ты не идёшь. – сказал Сергей, подойдя к мельму. Тот ответил спокойным взглядом. – Почему?
- Официально, мельмы не участвуют в боевых акциях. – Раэрктах стукнул по монументу кулаком. – А на самом деле я боюсь. Я знаю, что услышал от тебя в тот вечер. Ты задал правильный вопрос, ответ на который делает меня бесполезным в завтрашней вылазке. А рисковать нельзя, я слишком ценен. – мельм стукнул по камню сильнее.
- Я задал правильный вопрос. – произнёс Сергей, будто переняв от Мурта привычку пробовать слова на вкус. – Как и тот, про шипы в Мерцающей Роще.
- Ты знаешь, они распространились и увеличились. – мельм невидяще смотрел вдаль. – Хочешь ещё что-то спросить?
- Да. Про манифест Анадаила Каиндорэля.
- А-а-а, вижу, ты вошёл во вкус. – мельм запрокинул голову, закрыв глаза. – Вот, что я могу сказать. Анадаил – великий эльф, величайший из охранителей и один из величайших воинов, которых я когда-либо видел. Со своим учеником Риадаилом он был первым, кто предпринял долгую вылазку в Лес и вернулся. Само собой, он стоял у истоков Службы Охранителей и был её непререкаемым лидером. А сорок три года назад он в одиночку ушёл в глубины Леса и вернулся только через три недели. После чего покинул Службу и до сих пор в полном уединении живёт в своём родном мире. Единственные слова, что он когда-либо сказал по этому поводу, и составили его манифест.
- Единственные? – Сергей отпустил себя. Он задавал те вопросы, которые хотел задать.
Мельм улыбнулся, казалось, против своей воли:
- Вернувшись в Соландир, Анадаил первым делом нашёл меня. Он был явно не в себе и сказал почти те слова, которые в итоге записал в манифест. Единственная разница заключалась в последней фразе. В манифесте она звучит "Когда идёшь по Лесу, всегда идёшь по Его пути". Мне же он сказал "Когда идёшь по Лесу, всегда проигрываешь".
…
Солнце садилось. Отходящее ко сну светило щедро проливало лучи бронзовеющего, уже чуть-чуть перезревшего света, вступавшего в унисон с красно-жёлто-оранжевым вихрем мелкой листвы и наполнявшего её силой и драгоценной целостностью. Спирально закрученные ветви были полностью скрыты огненным ковром, сужающимся кверху практически в копейное остриё. Этот пятнадцатиметровый всполох вздымался посреди обычной лесной зелени, но не казался чужеродным и лишним, он дополнял её, питая прекрасным контрастом всё пространство вокруг. Блеск Огненного Древа в закатных лучах был приправлен острым ощущением недолговечности – минута за минутой всё большая часть лиственного пламени исчезала в наступающей тени, кажущейся кромешной тьмой на фоне буйствующей яркости.
