- Я сочувствую, Маршак, - только сказала она. - Я была неправа. Он говорил нам, что мы делаем все правильно, что это ради нашего блага, а я была так глупа.
- Кто говорил? Ласло? - осведомился он, она непонятливо воззрилась на него.
- Нет-нет, - она отрицательно покачала головой. - Он назвал себя
Король?
Тот самый?
Этого не могло быть, думал Иен, ведь сейчас
- Он никогда не показывал своего лица, был всегда в уродливой железной маске. Он был очень убедителен, но сейчас я понимаю, что ошибалась на его счет, и мне жаль, что я участвовала в этом. Я и двое других тетраконклавцев, Джонатан Ил и Микаелян Бродвей, мы с лета прошлого года помогали магам-освободителям, отправляли им юных магов и водили за нос Ласло. Мы не знали, зачем им были нужны маги, мы думали, они готовят из них армию восстания. Однако они создавали под городом бесов для кровавой бойни ради кровавой бойни... Бессмысленные смерти, чтобы люди возненавидели нас еще больше. Не это была наша цель, мы хотели помочь революционерам, чтобы у нас появился шанс на свободную жизнь без унижений с желтушными тряпками цвета презренного металла, этих запретов на брак... мы как будто народ низшего сорта. Мы все-таки люди, не фермерский скор, хотим, чтобы к нам относились не как к животным! Но... мы ошиблись.
- Вы врете. Вы не могли так думать, если каждый юноша и девушка из танатологов и эскулапов, которых вы отправляли отступникам, скоро оказывались в речных каналах, умершие от передозировки дурманом.
- Мы отправляли им гораздо больше магов, чем находили мертвецов в речке. Почти половина из них возвращалась в ряды лицензированных магов, чтобы вести пропаганду
- Пожалуйста, тиа Кар. Ласло уходит, у нас мало времени.
- Ласло? - удивленно уставилась она. - Он не знал о наших связях с революцией.
Никакого проку от общения с призраком Гурдун не было. Иен знал, что Ласло был тут, тем не менее, она продолжала доказывать, что не видела его с начала месяца, когда он помогал чистке города от прокоптусов, и что он не имел отношения к их с отступниками замыслам. Однако Иен-то знал, что она либо врет, либо не знает чего-то сама: он чуял его индивидуальный запах в затхлом воздухе кабинета. Двоих других тетраконклавцев нашли мертвыми в их же апартаментах в общежитии для магов: Джонатан Ил был утоплен в собственной ванне, а Микаелян Бродвей вообще повесился, и, судя по запаху, уже неделю как назад. Возвращаться в город за Волчонком Иен решил после того, как кто-то из гардов сообщил Эрвику, что из черты Каннескара, который уже месяц находится под оцеплением флота, вылетел армированный цеппелин, и он не имел разрешения на вылет.
Попытка связаться с дирижаблем вообще ничего не дала, и охотникам нужно было начать погоню за злостным отступником. Военные пытались сбить цеппелин, но риск, что он упадет на город и убьет кучу людей и Иных, был велик.
С высоты птичьего полета, выглянув сквозь косое окно иллюминатора, Иен заметил, как все еще полыхает кострище на месте Каннескарской маговской школы, и рябящую от людских голов линию побережья у поднятых разводных мостов на остров "Адель-ленд", к которому доступ был закрыт еще больше полугода назад. Это были демонстранты, они не могли никак успокоиться, и каждый новый акт агрессии со стороны отступников только поддавал жару их недовольству полыхающему как пожар. Охотники оставили воздушное пространство Каннескара на легковесном дирижабле класса "Эфир", который был гораздо мельче и быстрее похищенного Ласло цеппелина.
Нагой черно-коричневый лес лежал под ними, раскинувшийся на многие километры от мегаполиса.
Они летели, выжимая из толстобрюхого светляка с гелием, весь потенциал скорости. Магической машиной управлялся экипаж из шестерых кудесников-инженеров и одного рулевого. Тем временем, охотники с детективом-инспектором, командиром Эрвиком, его цепными псами гардами, Волчонком и магом Ульрихом, который непонятно на кой черт увязался за Лоренсеном, сидели в салоне в напряжении. Хуже всех пришлось Марку, ему было тошно с того момента, как он ступил на борт, ну а сейчас его попросту лихорадило, и никакая концентрация алкоголя ему не помогала побороть стародавний страх полетов.
За половину дня полета они преодолели несколько фермерских аграриев и городок с населением не более ста тысяч голов под названием Йель, известный вкуснейшим пивом из красной смородины. Когда они добрались до обширной оливковой рощи, находящейся во владении какого-то весьма зажиточного аристократического дома, впереди замаячила крохотная черная точка на лилово-алом хосте неба набрякшего овцами облаков.
