Эрет лишь коротко усмехнулся, про себя в очередной раз отметив необычайную красоту, коей юная северянка была в достатке наделена природой. И даже напускная воинственность, от которой теперь не осталось и следа, совершенно не портила нежного девичьего образа, а даже наоборот, придавала ему неповторимую прелесть. В какой-то момент в мужской голове промелькнула мысль, что такой деве, как Мелисса, впору не с мечом на полях сражения бывать, а жить спокойной жизнью при богатом дворе и в окружении слуг. Слишком уж неземной казалась скандинаву эта необычная северянка…
«Подрастёт, так вообще глаз оторвать будет невозможно…»
Почувствовав на себе оценивающий взгляд, Мелисса вновь посмотрела на всадника, сидевшего абсолютно неподвижно и будто бы ожидавшего её дальнейших действий. Амазонка, поёжившись под пытливым взором золотистых глаз, повернулась к викингу боком, надеясь хотя бы так спастись от бесцеремонного разглядывания.
― Если ты хочешь что-то спросить, то спрашивай, если нет ― не разглядывай, как кобылу, ― девушка, которую поведение охотника уже давно не задевало за самолюбие, обиженно сверкнула глазами и положила голову к себе на колени.
― Амазонки все такие? ― всадник сел ближе к Мелиссе, при этом стараясь лишний раз не касаться её. ― Хочу знать. На будущее.
Эллинка, нахмурившись, повернула голову к викингу, который выглядел вполне серьёзным. Сказанная после заданного вопроса фраза смутила юную северянку, и это не укрылось от опытного охотничьего взгляда.
― Какие «такие»?
― Такие, как ты, ― наездник выразительно взглянул на девушку и как-то загадочно улыбнулся. ― Ты сама не знаешь, чего хочешь. Просишь об одном, но затем, имея возможность получить желаемое, отказываешься от этого. Где смысл?
Мелисса вопросительно изогнула брови и скользнула по фигуре воина оценивающим взором, про себя прикидывая, сколько же женщин он мог обольстить за свою охотничью жизнь.
«Немало».
― Смысла нет. Я ведь девушка, ― всадница, пожав плечами, снова повернулась к викингу. ― И вообще… Ничего тебе не скажу, нечестивец. Даже знать не хочу, скольким несчастным девам ты нашёптывал лживые признания в любви.
― Отчего же так? ― ухмылка невольно коснулась губ Эрета, а в глазах заплясали озорные огоньки. Желая поддразнить излишне скромную для амазонки девушку, он продолжил: ― Судя по сладким стонам, назвать несчастными этих дев никак нельзя.
― О боги… ― Мелисса, в душу которой внезапно закралось отвращение, закатила глаза и отвернулась, выказывая всем своим видом отношение к охотнику как к таковому и его мимолётным «увлечениям» в частности. ― Твоё раздутое самомнение тебе не мешает жить?
― А разве должно? ― мужчина с лукавством взглянул на по-детски надувшую губы северянку и подсел настолько близко к ней, что она смогла явственно ощутить тепло, исходящее от бывшего ловца.
Девушка сразу напряглась всем телом, а в голове промелькнула запоздалая мысль, что было бы не лишним отсесть подальше от распалённого её неподобающим поведением викинга, ведь осталась последняя запретная черта, за которую гречанка ещё не успела переступить.
― У тебя не получится меня соблазнить, ― Мелисса натянула шкуру чуть ли не на самую голову и исподлобья взглянула на всадника. ― Даже не надейся. Я не стану очередным развлечением для самовлюблённого, дурного, лживого, невоспитанного и развратного мужлана! ― всадница отодвинулась от охотника и повернулась к нему спиной.
― Полегчало? ― небрежность и весёлость, звучавшие в голосе Эрета, ещё больше взбесили и без того разозлённую гречанку. Казалось, наезднику было совершенно всё равно, сколько ещё словесных помоев юная воительница решит на него вылить.
― Нет! ― гневно сверкнув глазами, Мелисса встала с пола и не спеша подошла к столу, на котором лежали карты, исписанные рунами и греческими буквами пергаменты и угольные карандаши.
Пробежавшись взглядом по деревянному предмету быта, северянка заметила кинжал с выгравированным на нём символом охотников. Мелисса аккуратно взяла в руки миниатюрное оружие и, оценив его внешний вид и качество, повернулась к Эрету и перебросила кинжал в руке, схватив его, таким образом, за лезвие.
― У амазонок есть древняя традиция, ― эллинка вновь перекинула кинжал, взяв его, на этот раз, за обтянутую чёрной кожей рукоять. ― После первой ночи…
― Не думаю, что мне интересно это знать, ― мужчина поднялся с пола и подошёл к вооружённой девушке.
― А зря… ― всадница удивлённо вздёрнула тонкую бровь и перевела взгляд на идеально заточенный клинок, а в следующее мгновение она резко приставила его к незащищённому горлу охотника. ― Ты можешь не встретить утро сегодняшнего дня…
Эрет, сбитый с толку воинственной решительностью ещё пару минут назад относительно спокойной девушки, некоторое время неотрывно смотрел ей в глаза, а после, осознав, что юная амазонка дальше угроз не пойдёт, аккуратно взял её руку и отвёл в сторону.
