Молчание, лишь рык моторов и странный хлопающий звук, будто белье плещется на веревке. Трей, тяня шею из-за отцова плеча, видит пламя. Посреди голого двора оцинкованная металлическая бочка. В ней огонь. Пламя вскидывается жадно, на целые футы ввысь, высокий иззубренный столп качается на беспокойном ветерке.
— Ай да ладно, ребята, — продолжает Джонни, добавляя в голос ноты долготерпения и раздражения. — У меня тут дети спят. Езжайте и вы спать. Если хотите что сказать мне, приходите завтра и потолкуем как приличные люди.
Ни слова в ответ. Ветер выхватывает из бочки пылающий обрывок и несет его прочь, пока он, поморгав, не гаснет высоко в небе. Трей прищуривается, пытается увидеть людей или даже машины, однако свет слишком яркий, позади него все стирает тьма. Воздух лихорадочно жарок.
— Закрой дверь, — отрывисто говорит Шила. — Хоть изнутри, хоть снаружи.
Джонни к ней не повертывается.
— Я сказала, закрой дверь.
— Да бля, ребята, — укоризненно выкликает Джонни. — За ум возьмитесь. Валите отсюда трезветь. Завтра потолкуем.
Они толпятся в коридоре босые и растрепанные, облаченные в то да се, в чем спят. Никто не желает двинуться. Вокруг них в каждый дверной проем прет бело-голубое сияние.
— Кто там? — шепчет Аланна. Вид у нее такой, будто она того и гляди заплачет.
— Ребята балуются, — говорит Джонни. Взгляд у него бегает, оценивает положение. Увечья на лице смотрятся как бреши в плоти.
— Почему огонь?
— Они хотят сказать, что спалят нас, — говорит Шила. Говорит она это Джонни.
— Что такое «спалят нас»?
Джонни похохатывает, запрокинув голову.
— Христос всемогущий, да ты послушай себя, — говорит он Шиле. — Во драмы-то в тебе, боже святый. Никто никого не спалит. — Он садится на корточки, чтоб положить одну руку на плечо Аланне, а вторую — Лиаму, лыбится им в остановившиеся лица. — Мамка ваша дурит просто, солнышки, как и ребятки те. Немножко перебрали пинт, вот что с ними такое, и решили, что смешно будет над нами чуток подшутить. Вот какие они глупые дядьки, шалят в такую-то поздноту.
Улыбается Лиаму и Аланне. Ни тот ни другая не откликаются, и тогда он говорит:
— Я вам скажу, что мы сделаем. Мы тоже над ними подшутим, а?
— Постреляем их из моей воздушки, — говорит Лиам.
Джонни вновь хохочет, хлопает его по плечу, но с сожалением качает головой.
— Ай не. Я б и рад, да только мы их можем напугать, а такого нам не надо, правда же? Нет, я вам скажу, что мы сделаем: мы вернемся в постели и перестанем обращать на них внимание, совсем. Они тогда почувствуют себя идиётами, а? Приперлись в такую даль без всякого толку?
Все взирают на Джонни.
— Идите в постель, — говорит Шила. — Все разом.
Секунду-другую никто не шелохнется. Рот у Аланны открыт, у Мэв такое лицо, будто она хочет поспорить, но не находит доводов.
— Пошли, — говорит Трей. Подталкивает Аланну и Лиама к их комнатам, Мэв берет за руку. Та руку выдергивает, но, глянув на Джонни и Шилу, преувеличенно жмет плечами и идет вслед за Трей.
— Ты мне не указ, — говорит Мэв уже у них в комнате. Родители в коридоре не разговаривают.
Трей забирается в постель полностью одетая и поворачивается к Мэв спиной, натягивая простыню на голову, чтобы укрыться от света из окна. Некоторое время чувствует, как Мэв стоит неподвижно, глядя на сестру. Наконец сдается, шумно выдыхает и плюхается на кровать. Двигатели снаружи продолжают реветь.
Много времени спустя, когда дыхание Мэв наконец замедлилось до сонного, свет ускользает из окон и в комнату приходит темнота. Трей повертывается на постели и смотрит, как гаснет и коридор — лучи в окнах гаснут один за другим. Трей слушает, как двигатели медленно удаляются вниз по склону.
— Что случилось ночью? — спрашивает Аланна Шилу за завтраком. Отец все еще в постели.
— Ничего не случилось, — отвечает Шила. Ставит перед каждым по чашке молока.
— Кто там был?
Лиам тоже смотрит на Шилу, отрывая от тоста корочку.
— Никого там не было, — отвечает Шила. — Ешьте.
Шила говорит, что в доме нужна приборка и никто никуда не пойдет, пока все не будет сделано.
— Мне не надо, — говорит Лиам, взглядом ища поддержки у Джонни. — Мальчикам можно не прибираться.
Джонни, только что вылезший из постели, помятый, пахнущий потом, смеется и ерошит Лиаму волосы, однако говорит:
— Помоги мамке.
Шила отправляет Мэв наводить порядок в гостиной, а Трей и Аланну — мыть уборную, сама же берется с Лиамом за кухню. Мэв врубает телик на полную громкость — какое-то дурацкое ток-шоу улюлюкает и хохочет — в отместку за то, что ей не дали пойти к друзьям.
— Вот, — говорит Трей, прыская чистящей жидкостью раковину. — Тут протри.
Аланна берется за губку.
— Там снаружи были люди, — говорит она, косясь на Трей, чтоб получить ее отклик.
— Ага, — говорит Трей. Ждет дальнейших расспросов, но Аланна просто кивает и принимается мыть раковину.
