По уставу охотников следовало провести обыск, допросить и выяснить, кого принимает старик. Но Джоэл только криво поморщился: в конце концов, он прибыл не по долгу службы. Он здесь сам нарушал карантин, назначенный Уманом Тенебом, и, вполне вероятно, грядущая ночь готовила смертельную ловушку обращения. После встречи с легендарным сомном все как-то обесценивалось, правила стирались. Джоэл не считал себя особенным, избранным или проклятым, огражденным от общей беды Вермело. И если все так, если все повисло неустойчивой конструкцией сада камней, то не оставалось причин отказывать в помощи тем, кто еще хотел жить.
– Придется зашивать, – сухо констатировал святитель Гарф. Из голоса его исчезли напевные интонации сказочника и мистика.
– А ты умеешь? – засомневался Джоэл. Наличие иглы и спирта еще ничего не значило, а раны нищего, уже избавленного от рубища, даже в тусклом свете свечей выглядели устрашающе. Сгустки свернувшейся крови соседствовали с новыми ручейками алой жидкости, обильно сочащейся из ран, напоминающих укусы.
– Я все умею.
– Не очень верится, – негромко пробормотал Джоэл.
– В больнице для бедняков лучше не сделают, – строго ответил старик, сдвинув брови. Темные глаза на миг сверкнули ярко и решительно, как у бывалого воина.
– И то верно. Но если это укусы, то ему, возможно, уже ничего не поможет.
«Кроме врачей в Цитадели. А если притащить его туда? – подумал Джоэл и тут же с тайной радостью уцепился за светлую мысль: – Потом сдам Энн в академию. Почему нет?»
Джоэл смотрел на распластанную фигуру на алтаре, лишний раз убеждаясь, что нищий скрывался от кого-то, а не достиг социального дна от пьянства и лени: от рубища не несло тухлятиной, на бледной израненной коже не нашлось следов язв или лишаев.
– Только не в Цитадель! – Раненый на краткий миг пришел в себя. Он выгнулся коромыслом, судорожно вскинув искалеченные руки, точно сломанные крылья.
«Он что, мысли читает? Наверное, я сказал что-то вслух… Точно сбежал из охотников. С законом не в ладах, – укрепился в своих сомнениях Джоэл. – Ох, парень, да тебя сдавать надо в гарнизон для установления личности. Но, кажется, тебе недолго осталось».
– Будешь держать его, пока я шью, – решительно скомандовал святитель Гарф, мягко прижимая раненого к алтарю. Джоэл, готовясь хватать извивающиеся конечности, в очередной раз проклял свою нежданную отзывчивость. Но после спонтанной исповеди от души точно слой грязи отошел, отвалился, как перегнившая нижняя рубашка от немытого тела какого-нибудь пьянчуги Бифа.
Наверное, подсознательно хотелось совершить нечто бескорыстно хорошее, не имеющее отношения к бесконечным расследованиям и службе городу. Просто чтобы оправдать «титул», выданный святителем Гарфом, – хороший человек. Хороший – звучало странно и притягательно, не из гордыни и честолюбия. Слово переливалось терпкими оттенками янтаря, немо перекатывалось на языке странной сладостью.
– Попробуй отвлечь его, – шепнул святитель, принимаясь за работу, накладывая жгуты и принося чистую кипяченую воду. Джоэл только не представлял, как старик собирается оказывать помощь в полумраке. Но остроты зрения святитель не потерял и, очевидно, привык жить в вечных сумерках своей обители.
– Это раствор соли? – спросил Джоэл, пока Гарф промывал многочисленные раны мутноватой жижицей из мелкой плошки.
– Больше ничего нет. Спиртом не пойдет. Да и его совсем мало.
– Хорошо, что хоть нож у тебя есть, – фыркнул Джоэл, когда Гарф принялся за работу. Он внимательно осматривал места укусов, ища крупные порванные сосуды, накладывал жгуты и повязки.
Джоэл окончательно убедился, что в Айгрежу наведываются те, кто не может прийти в больницы, и мрачно подумал о революционерах из трущоб. Возможно, сейчас они зачем-то помогали одному из них.
Но от раздумий отвлек короткий задушенный вскрик вновь пришедшего в себя нищего, когда лезвие ножа в умелых стариковских руках принялось отделять от тела нежизнеспособные ткани, висящие жуткой бахромой вокруг каждого крупного укуса. Джоэл сотни раз наблюдал похожие ранения. Охотники чаще всего и получали такие от сомнов.
– Тихо! Тихо! – сухо прикрикнул на дергающегося нищего Джоэл. Он не собирался расточать любезности на всякий сброд.
– Тихо… – проскрипел нищий. – Ничего. В подземельях темного асура было хуже…
– Какого асура? – переспросил Джоэл, нащупав нить возможного разговора. Раненый ощутимо бился под стальной хваткой. Стоило бы привязать его чем-нибудь к алтарю, чтобы он не мешал старику. Но времени не хватило.
– Темного… Который бился с Хаосом до начала времен, – простонал нищий и вновь потерял сознание.
Джоэл же решил, что сказывается контузия, полученная в трущобах: он ведь ослышался. Никакого темного асура Раата Шаатира не существовало, как и всех выдумок святителя Гарфа. Только притащенный в храм нищий слишком напоминал мальчишку-Ворона, которого Джоэл увидел во сне вместе с вихрем, похищающим души. Снова накрывал тяжкий бред: должно быть, сказывался откат от многочисленного использования стимуляторов.
