– Когда возникли пороки, родились и асуры. Они соткались из худших сторон человеческой сущности. Сначала без формы и разума, как грозовые облака. Потом обманчиво принявшие человеческий облик. Они ходили по мирам и сеяли раздор. Отчаяние, Злоба, Гнев и Страх – пороки, губящие миры. И был среди них пятый, вобравший в себя все чувства, которые люди не умели выражать, древние, звериные, пришедшие из времен до разума. Его и звали Хаос. И он не порок, а то животное зло, что осталось в людях. И вокруг него Разрушающие – воплощения самой смерти.
– Гигантский Змей… – задумался Джоэл, и вновь ему почудилось, что он слышит тайный шепот из-за стены.
– Да, он воплощался в образе Змея, потому что человеческое тело не могло вместить всю его силу, – подтвердил святитель. – И однажды он выступил против верховного асура – Злобы. Раата Шаатира.
– Сражение Хаоса и Злобы – где здесь мораль? – не понимал Джоэл. Он привык, что в любой сказке в конце находится назидательная строчка, как следует и не следует поступать. Такими историями их пичкали в приюте, а потом могли жестоко избить без очевидной причины. Поэтому не очень-то верилось в сказки.
– Морали нет. В этой части истории, – отметил святитель, но увлеченно продолжил: – Они были равны по силе, по ярости. От их борьбы погибло много миров. Хаос был сильнее Раата Шаатира. Сильнее Злобы вместе с его свитой – Отчаянием, Гневом, Жадностью и Страхом. Но Хаос не мог одержать верх. И война длилась веками, гибли и гибли миры. А потом пришли Стражи Вселенной. И закончилась великая битва зла со злом. Раат Шаатир с приспешниками оказался заточен в мире Бенаам. А Хаос невольно заточил сам себя великой магией. И утащил за собой несколько не до конца разрушенных миров…
– Так что сделали твои Стражи Вселенной? – не понимал Джоэл. – И где они сейчас?
– Они пожертвовали собой ради того, чтобы остановить распространение Хаоса. Но мы, наши миры, случайно попали в эту воронку. Мы живем в мирах Змея Хаоса.
Джоэл представил жучков в песке. Множество проворных разноцветных насекомых, которые тонут в воронке, оставленной на месте следа маленького мальчика. Для ничтожных созданий – великана.
– Мы безвинные жертвы, – грустно заключил святитель Гарф. – Так написано в книге. Но однажды вспомнят и о нас. Пробьются через воронку Змея.
Снова всплыл образ жучков в песке. Множество маленьких копошащихся созданий, которые тонут в зыбком водовороте. И их уже не выловить оттуда, только ждать, когда придет озерная волна и заберет в свои холодные пределы.
– Но раз Стражи Вселенной пожертвовали собой, значит, нас никто не спасет, – заключил Джоэл.
– Мы верим, что остался последний Страж. И однажды он придет, чтобы спасти наши миры от Хаоса, – почти пел святитель Гарф. – Но если мир погрузится в порок, если сердца наши сделаются такими же черными, как у асуров, то Страж не явится.
– Это снова мораль, – раздраженно оборвал Джоэл.
– Зато ты все же дослушал меня.
– Да. Интересная сказка была.
– Это не сказка, а вера.
– Ладно, старик. Мне надо идти.
Распрощались они не в лучших чувствах. Джоэл предполагал, что больше не вернется долгое время. Вырванные страницы, отсутствие Ловцов Снов – все это делало Айгрежу странным местом. Да еще загадочная связь легенды, которую он впервые услышал, с собственными снами. Вот это уже неприятно тяготило.
Джоэл убеждал себя, что святитель Гарф и раньше бормотал о чем-то подобном, вот оно и просочилось на уровень подсознания. Но асуры, Хаос и Страж Вселенной – все это слишком запутывало, отвлекало от расследования. Джоэл твердо решил, что больше не приблизится к Айгреже, пока не раскроет дело легендарного сомна. Но не успел он отойти от храма, как ему пришлось возвратиться…
Сначала Джоэл услышал рядом с собой глухой хлопок, будто с телеги упал тяжелый мешок. Но потом обернулся и понял, что лежащая на мостовой груда бурого тряпья – это вовсе не мешок, а человек. Нищие часто умирали вот так, посреди улицы. Их потом убирали мусорщики, передавая прокаженным мимо морга Цитадели. Никого не интересовали причины смерти бесполезных для общества паразитов. Джоэл четко усвоил этот принцип с юности и все же теперь подошел.
На черных камнях в грязи замер окровавленный человек с длинными спутанными патлами неопределенного цвета. Они закрывали бледное лицо, но, когда Джоэл приблизился, обманчиво мертвый бродяга резко дернулся и цепкой хваткой сорняка-вьюнка вцепился в голенища сапог охотника.
«Каменный Ворон! – поразился Джоэл. Он знал этого нищего! Странный парень лет двадцати пяти являлся к нему во сне в образе непознанного существа. А теперь лежал здесь в грязи, поэтому Джоэл тут же одернул себя: – Стоп, каменный Ворон – это мой сон. Не более того».
– Ты… Джоэл… Пожалуйста! – прохрипел нищий.
