Преклонные годы не ссутулили его ровные жилистые плечи, острый взгляд не утратил колючей надменности. Разве что кожа на лице год от года все больше напоминала высушенный пергамент и покрывалась старческими темными пятнами. Джоэл помнил его немолодым еще в тот год, когда после выпуска из академии получал свой первый меч. Первый и последний до недавнего времени. Обычно приходилось брать в этой обширной сумрачной комнате гранаты и маковый порошок. Но не выбирать новое «продолжение руки», поэтому Джоэл слегка терялся. Он и так выходил из кабинета верховного охотника в смешанных чувствах, не понимая, даровали ему прощение или обрекли на смерть. А тут еще старик буравил взглядом из-под мохнатых изогнутых бровей.
– Есть старые образцы, еще до стены. А есть и новые, прямиком из квартала Оружейников, – неторопливо говорил он, закуривая короткую трубку. Табак в Вермело в последнее время сделался прерогативой богачей, но, похоже, Нейлу Дасту многое позволялось.
Джоэл поймал себя на мысли, что уже давно размышляет, как главному оружейнику удалось не обратиться. Святитель Гарф оправдывал все верой, а у этого почтенного охотника в глубокой отставке объяснений не находилось. Он навидался куда больше мерзостей, чем Джоэл. И все же теперь невозмутимо сидел посреди своего царства и курил, всем видом выказывая некоторое презрение.
– Как же тебя, опытного охотника, угораздило сломать меч? Совсем хватку потерял? Не узнаю тебя, Джоэл, – низким прокуренным голосом проскрипел Нейл Даст.
Он не осуждал по-настоящему, скорее сказывался сварливый характер. Джоэл знал, что каждый охотник прекрасно сознает опасность легендарного сомна.
– Да был один… зверь, – неловко глядя себе под ноги, на непривычно чистые носки сапог, ответил Джоэл.
– Так что, правда? – посерьезнел старик, отчего его жесткие сморщенные губы вытянулись в упрямую линию. – В городе завелся некий… зверь?
– Да.
– И даже верховный не знает, что делать?
– Похоже, – отрывисто проговорил Джоэл.
– В мою бытность охотником такого не случалось, – разочарованно вздохнул собеседник, но задумчиво сощурился. – Зато бунты шли один за другим. Помню, годам к двадцати я убил больше людей, чем сомнов. И, кстати, у нас тогда не было никакой академии. Это вас, малахольных, маринуют около семи лет. Да еще стимуляторы какие-то придумали… Хаосов мрак! Ты не знаешь, что это Уман задумал?
– Хотел бы знать. Надеюсь, что ничего, – сдержанно отозвался Джоэл, опасаясь провокаций. Нейл Даст, как и все легендарные охотники, в свое время мастерски проводил допросы. И действовал не силой, а медленным изматыванием. Не выбивал зубы, а вынимал сразу душу, то угрожая, то проявляя сочувствие.
Возможно, и теперь Уман намеренно отправил провинившегося подчиненного в лапы древнему пауку. Но вряд ли старика использовали в грязных играх: Нейла Даста в Цитадели слишком уважали как некий реликт прошлых славных деньков, страшных и тяжелых, но все же славных. Наверное, более честных и понятных.
– Мы сразу выходили на улицы. Учились и патрулировали – вернее, учились патрулируя, – продолжал он свой рассказ, грозивший затянуться на часы.
– Значит, у вас не было эпидемии превращений, – оборвал довольно жестко Джоэл. – Так я могу выбрать меч?
– Конечно, – закусив край трубки, ответил оружейник, махнув рукой и поразительно легко вскочив с места, отчего его длинная жилистая фигура нависла над столом серой тенью. – Для тебя лучше подойдет что-то из старых. Оружейники сейчас, скажу по секрету, стали делать хуже. Сталь тоньше, серебра меньше, качество работы тоже какое-то дилетантское. Пойдет для новичков, но не для тебя. Впрочем, дело твое.
Он с неудовольствием обвел долгим взглядом ряды клинков, оценивая их, точно группу нашкодивших детей. Впрочем, он на всех так смотрел.
Джоэл придирчиво подошел к ряду клинков, неприятно ощущая между лопаток пытливый взгляд Нейла Даста. Старый охотник будто читал мысли, непостижимо видя лицо отвернувшегося собеседника. Джоэл хмурился и небрежно морщился, глядя на клинки. Тянулись ряды изогнутых наподобие сабель или хопешей. Особую стойку занимали катаны и мечи дао, одним из которых пользовался Ли[16]. Стояли ровным строем массивные двуручники. Джоэл, конечно, не считал себя слабаком, но одной рукой поднять тяжелый длинный клинок, как Уман, не рискнул бы. Вторая ему всегда требовалась для гранат или макового порошка.
Одноручные мечи, представленные в арсенале, просто не нравились. Часть и правда вышла явно из-под руки дилетантов или жулья квартала Оружейников, такие любой сомн мог перекусить в один присест. Другая же принадлежала погибшим охотникам. На некоторых сохранились характерные клейма с именами не только кузнецов, но и хозяев – дорогая заказная работа. Это оружие хранило горькую память.
Джоэл тянулся к нему, проверял балансировку, оценивал качество стали, мастерство изготовления обоюдоострых клинков, но на душе скребла неискоренимая тоска, точно призраки охотников вставали из безымянных могил за стеной и заглядывали в лицо через фрагмент собственного отражения в отполированной поверхности.
