– Это наши старые друзья из трущоб? – хмыкнул Ли, пока они все озирались в поисках путей отхода.
– Уцелели, гады, – прорычал Батлер с нехарактерной для себя злобой. Он кидал тревожные взгляды на крышу пекарни.
– Или они забрали арбалеты у военных, – трезво рассудил Джоэл.
– Да какая разница? Надо как-то добраться до них. Не ждать же, пока закончатся болты.
Но никаких идей не возникало. Стоило им высунуться, как двое или трое стрелков открывали огонь из окна верхнего этажа в строении напротив. Чердачный люк находился по ту сторону спасительной трубы, а за домом, куда они так стремились добраться, тянулся ряд прилепленных друг к другу одинаковых строений. И эта «надземная улица» слишком легко простреливалась.
– Что будем делать? – совещались друзья. Джоэл уже прикидывал, как кинет гранату в окно дома напротив, рискуя сам получить болт в грудь.
И тогда он увидел силуэт Энн, которая обошла пекарню с другой стороны. В отблесках солнца развевались на ветру ее короткие волосы. А раскинутые руки напоминали крылья, но не жертвенного лебедя, а стремительного сокола, пикирующего на добычу. Их осталось мало в Вермело, и мало осталось таких людей, как Энн.
Она в нечеловеческом прыжке без помощи стимуляторов перескочила через целую улицу, рискуя упасть на милость безумствующей толпе. Арбалетчики не заметили, как разъяренная женщина вторглась в их убежище, выломав ставни квартирки рядом с их логовом: они слишком увлеклись расстрелом троих охотников за печной трубой. Джоэл чувствовал себя глупо со сжатой в руке гранатой. Ли вцепился ему в плечо, впервые хорошо отзываясь об Энн:
– Не надо. Верь в нее!
И Джоэл верил, украдкой выглядывая из-за угла. Он приникал лицом вплотную к шершавому кирпичу, стесывая кожу на щеке. Мимо пронеслось еще два арбалетных болта, но спустя пару минут из дома напротив донесся скрежет решительно выбиваемой двери, а затем истошный вопль, переходящий в свиной визг. Джоэл даже не думал, что мужчины способны так тонко и жалко кричать. Он быстро догадался, что опасность миновала: ее устранила Энн.
Она гордо маячила в окне, вешая вражеские арбалеты себе на плечо. Сами же бунтовщики сползали с подоконника разрубленными пополам тушками. С глухим шлепком они устремились на мостовую, а Энн только криво ухмыльнулась и снисходительно махнула друзьям.
– Учитесь, салаги!
– Пожалуй, мне еще и правда учиться и учиться, – только пораженно выдохнул Ли. Наверное, впервые он совершенно честно и открыто признавал чье-то превосходство.
– Вроде же сказали им, что нет у нас никаких сверхсомнов, – сокрушался Батлер, когда они двинулись вперед по плоским крышам типовых зданий, радуясь, что здесь-то им не преграждают путь.
– А кто нам поверил? – ответил Джоэл. – Нам вообще кто-нибудь верит?
– Выбиваешься из сил ради этого города, еще чтобы тебя считали врагом человечества, – обиженно морщился Ли.
Больше им никто не помешал миновать квартал Ткачей и вступить в квартал Охотников. Энн присоединилась на пересечении улиц, где дома по чьему-то странному проекту сливались посредством арки. Вскоре они добрались до длинной крыши ткацкого цеха и опрометью кинулись к Цитадели.
– Проклятье! Они жгут наши дома! – громко возмутился Ли, когда они почти достигли цели. – Эй! А ну, не смейте! Я там треуголку оставил!
Дым от пожаров струился из многих построек: старые перекрытия занимались быстро, высушенное временем дерево легко поддавалось натиску пламени. Джоэл и Ли жили с восточной стороны Цитадели, бунтовщики пока же добрались до южной части квартала Охотников. И веселились вволю: по улицам носились перья из подушек, из окон выбрасывали мебель, строя из нее ненадежные баррикады. Погромщики воспользовались тем, что хозяева тесных комнатушек брошены на ликвидацию восстания и сдерживания натиска на Цитадель.
– Лишь бы не добрались до академии, – сжав кулаки, процедила сквозь зубы Энн. – Если с моими девочками что-то случится… Клянусь, я всех на куски порву. И бунтовщиков, и Умана.
Но ее слова заглушили новые выстрелы пушек. Похоже, гарнизон добрался все-таки до Цитадели на помощь охотникам. Иногда и они выручали ночных стражей, а не наоборот. Джоэл с неудовольствием оправдывал свою организацию: всему виной ясный день. И бунтовщики откуда-то прознали о невозможности применения стимуляторов.
– Нас убивают! Убивают! Охотники держат в подвалах психушки сверхсомна! Они натравили его на нас! – кричала толпа возле Цитадели. Кто-то еще размахивал плакатами, а кто-то уже тащил таран, чтобы выбить усыпанные шипами ворота. Порой они казались входом в тюрьму, но теперь Джоэл оценивал их как последнюю преграду перед началом конца.
