Слова давались ему с явным трудом, но рассказ обретал форму и последовательность событий. Значит, теперь настал момент страшной правды. Ужасная истина лучше прекрасной лжи. Ли и так слишком долго делал вид, что он беззаботный весельчак, чьи проблемы ограничиваются неудачным побегом от ревнивого мужа очередной пассии. Но теперь-то Джоэл видел его настоящего. Изломанного, почти без кожи, более подавленного, чем Энн в госпитале. Ли тоже не знал, как существовать дальше. Как существовать таким, какой он стал после всего, что с ним случилось.
– Мне жаль, – только выдохнул Джоэл.
– Да. Поэтому порой ненавижу свою работу. – Ли сжал кулаки. – За то, что сам убиваю чьих-то отцов и матерей.
– Тогда начались кошмары? – спросил Джоэл. Он надеялся, что этим и ограничится жуткая правда о прошлом напарника. Уже сорвались маски с персонажей трагедии, что разыгрывалась в Ловцах Снов. Изломанная женщина – несчастная мать, а гадкий старик – ее второй муж, отчим Ли. Вот оно, его проклятье, его боль. Достаточно и этого, чтобы видеть кошмары. Но друг продолжал. Слова выплескивались, как кровь с гноем из застарелой раны.
– Нет, – покачал головой Ли, садясь, снова обхватывая колени, точно надеясь заслониться ими подобно щиту. Джоэл осторожно перехватил его руку и заглянул в лицо.
– Расскажи мне все, пожалуйста.
– Слушай, Джо. Скрывать уже нечего. Не от тебя, – глухо отозвался Ли, слабо кивнув, но говорил уверенно и ожесточенно: – Кошмары начал видеть с шестнадцати лет. В пятнадцать я еще надеялся стать поэтом, пойти по стопам деда. Даже выступал в театре, пел… И там познакомился с одной девушкой. Она была старше меня на пару лет, такая красивая, воздушная… Она сейчас замужем, она жива, но… В общем… не суть важно. Тогда мы были как будто счастливы, знаешь, почти по-детски, глупо так. Год где-то встречались. – На губах его мелькнула мечтательная улыбка, тоска по прошлому, но потом она застыла и превратилась в оскал. – И об этом прознал отчим. Я думал, он забьет меня до смерти, просто так, от зависти и злобы. Но нет. Он решил сделать больно иначе: уничтожить и меня, и ее. То, что он сделал… Он ворвался в комнату, когда мы сидели вместе с ней, учили новую партию, целовались, и вот появился он! М-меня ударил по голове, а ее… ее… Он еще так рассмеялся, что теперь ему не нужно будет в бордели ходить. Тварь! Вытащил свой стручок. И… и… Я мог только смотреть. А потом мы с ней ничего не смогли доказать, ничего, Джо! У нее не было семьи, чтобы защитить ее, у меня тоже. Вот такой у нас квартал Судей! Мы любили друг друга, но после того случая это уже была не любовь, а пытка. И театр тоже сам как-то отвалился. А отчим решил, похоже, довести меня до обращения, чтобы единолично завладеть домом моей семьи, отца, деда. Все захапала эта тварь! Справедливости в Вермело нет и не было. То, что он делал… – Ли подавился воздухом, задрожал и сжал кулаки, а потом выдохнул и словно погрузился в транс, говоря спокойно, как бы не о себе, не о своем горе. – Короче, в какой-то момент я понял, что это продолжаться не может. Я ударил его по голове и сбежал через окно, сиганул с третьего этажа. Мне было все равно, Джо, я уже ничего не боялся! Может, мечтал разбиться вообще. Но нет же, приземлился, как кот. И побежал в сторону квартала Охотников. Вот и все. С этого начинается моя карьера и мои кошмары. Энн обо всем давно знала, ее друзья помогли мне устроиться в академии. А я… а я ее задирал, как…
– Ты ни в чем не виноват! – воскликнул Джоэл. Хотелось обнять Ли, крепко-крепко, никому не отдавать, никуда не отпускать. Но друг сидел угрюмый, покрытый незримыми иголками, точно Джолин в последний их разговор.
Зачем? За что? За что они все пережили столько боли, что уже разучились принимать помощь? Все зло от Змея? Нет, все зло от людей. Святитель Гарф не просто так говорил, что асуры соткались из пороков человечества, раз существовали монстры, подобные отчиму Ли.
Друг выдохся, совершенно вымотался, как после погони за Гретой. Пот сочился по его вискам. Но он никуда не бежал, лишь сидел на кровати, какой-то насквозь больной и несчастный, слабый, как тот мальчишка из прошлого, который не успел своевременно дать отпор отчиму. Не защитил мать и возлюбленную, за что, несомненно, сокрушал себя. И за все, в чем виноват лишь один монстр. Джоэл с трудом подавлял гнев от подобной несправедливости, в которой жертвы еще обвиняют себя.
– А где сейчас твой отчим? – невпопад спросил он, чтобы над ними не сомкнулись оковы разобщающей тишины.
– Живет все там же, – небрежно отмахнулся Ли. – Производит впечатление почтенного старца. Этой твари даже кошмары не снятся. Да и в Хаос его!
Выглядеть беззаботным у Ли больше не получалось. Джоэл хотел вернуть своего прежнего друга, может, немного нервного, но не придавленного сознанием собственной слабости. Нет, ни за что! В конце концов, самому в приюте довелось испытать немало жестокости от «добрых» воспитателей. Обвинять пострадавшего – ни за что.
– Он должен ответить по закону, – твердо решил Джоэл.
– Да конечно! Где ты улики уже найдешь? – фыркнул Ли.
