– Ты прав. Нигде, – поник Джоэл. И ярость сменилась глухой досадой – все тем же противным чувством бессилия, которое преследовало их с момента ранения Энн. Да и с появления легендарного сомна.
– Я пошел в охотники, тайно надеясь, что однажды уничтожу его после обращения. Поначалу дежурства брал в том районе, – объяснил Ли. – А он как будто знает об этом, все не обращается.
– Значит, твои кошмары – это твой гнев на него.
– Да. Да! Я слишком много думаю об этой твари, – встрепенулся Ли. – Хаосов мрак! Я слишком часто засыпаю с мыслью, что «а может, в следующее дежурство я уничтожу его». Но все нет и нет… И это уже тянется годами.
– Хорошо, что ты рассказал, Ли! Отпусти свою месть. Если он гнилой человек, то вряд ли за прошедшие годы изменился. На него обязательно найдутся улики! Мы займемся этим.
– Хоть бы и так… Да, наверное, ты прав, Джо. Ты прав. Ну а твои кошмары, Джо? Что ты скрываешь? Раз уж мы решили, что больше не храним никаких секретов друг от друга.
Ли уставился на напарника с твердым намерением расколоть его, выспросить настоящую причину вступления в ряды охотников. Джоэл растерянно застыл подле кровати, на которой сидел Ли, буравя вопросительным взглядом. Ловец Снов колыхался у стены, в нем еще трепыхались редкие химеры, но вместе с ними оседали частички пепла. Всюду пепел, огонь, горящий сиротский дом и горящий Вермело.
– Ничего особенного… – пробормотал Джоэл, небрежно скребя щетину. – Это даже не секрет. Я вырос в приюте имени сестры Джоэллины, куда попал в четыре года после обращения родителей. Все считали, будто я там и родился, будто меня назвали в честь какой-то этой Джоэллины. А в пятнадцать лет я добрался до квартала Охотников. Сирот у нас в профессии любят. В целом вот и все.
Ли снисходительно улыбнулся. Он понял, что Джоэл ничего не намерен рассказывать, не в этот раз. Им на двоих уже хватило потрясений.
– Да уж. Несиротам тяжелее сознавать, что однажды, возможно, придется убить своего родственника. Я-то жду, что однажды отчим все-таки превратится в сомна, – кивнул Ли. – Раньше ведь специально просил, чтобы меня определили на патрулирование его района, все проверял Ловец Снов. Но после тех дежурств он еще хуже снился и снился. Джо! Так превращусь я, а не он! Понимаешь, Джо, в чем абсурд?
Ли горько рассмеялся, обхватывая себя руками. Мутные блики пасмурного утра линовали его лицо серыми тенями. Свет сквозь дождевые капли мокрого стекла рисовал узоры в сумрачной комнате. В балках скреблись мыши, и, как их нестройные шаги, ложились вереницы слов, словно бы нужных, но неправильных, зараженных унынием. Ли все рассказал, но Джоэла окутала лишь еще более гнетущая скорбь: сколько всего потеряли его друзья. И сколько всего он сам потерял.
– Охотника не должна вести месть, – сказал Джоэл, хотя теперь он тоже мечтал расправиться с преступным отчимом Ли, сделать с ним что-нибудь беззаконное. Вспороть брюхо и скормить мерзавцу его потроха. Но тогда бы мятежного охотника передали в квартал Палачей. Месть замкнула бы круг смертей. Так всегда и случается. Так и не выбраться из круга потерь и разочарований.
– Я знаю. Поэтому перестал, – кивнул Ли. – А ты так и не рассказал о своих кошмарах.
– В другой раз.
– Джо! Так нечестно, – возмутился Ли, вскочив и подойдя к Джоэлу. Ноздри его яростно раздувались.
– Я расскажу, обещаю. Главное, что я теперь знаю природу твоих кошмаров. Я смогу защитить тебя от самого себя.
– А если бы ты не знал их, не стал бы меня защищать? А если бы узнал сразу? – спросил Ли, преданно заглядывая в глаза, как брошенный щенок. – Помнишь, как мы познакомились?
– Да, Ли, конечно помню.
Джоэл невольно перенесся мыслями на пять лет назад. Тогда Вермело тоже переживал не лучшие времена. На улицах, правда, не раскидывали походные лагеря военные, да и стимуляторы только входили в обиход. Это теперь молодые охотники не представляли сражений без них. Быть может, тогда-то и закончились насовсем «славные старые деньки», которыми так гордился Нейл Даст. Закатилось солнце его эры, когда бились больше с людьми. Впрочем, что славного в убийстве простого народа? Кошмары рубить легче. Они с Ли уже сражались в основном с монстрами, и оттого им приходилось самим обращаться во что-то нечеловеческое. Они обороняли город от кошмаров, но и сами мучились.
«Помнишь, как мы познакомились?» – спрашивал Ли. О да, Джоэл помнил, помнил, как пять лет назад шел по улице и заметил посреди бела дня гадкого старика с трупными пятнами – отчима Ли, это неистребимое чудовище. Во снах он являлся искаженным восставшим мертвецом и в тот день рыскал по улице возле дома Ли – кошмар, который вырвался из Ловца Снов, но еще не сделал его обладателя сомном.
Теперь Джоэл вдруг осознал: Ли больше всего на свете боится превратиться в такого же мерзавца, как отчим. Да разве мог он! Его добрый веселый Ли! Джоэл, внутренне воя, продолжал вспоминать день их знакомства. Следовало все спросить еще тогда, сразу.
