– Отправляйся домой, выспись, отдохни. Ничего, скоро выходные, ты придешь в норму, – по привычке увещевал Джоэл. С Ли обычно работало, но с Батлером их связывали только формальные, деловые отношения с оттенком старой дружбы. Старший товарищ не нуждался в такой опеке, потому лишь несколько раздраженно отмахнулся:
– Обо мне не волнуйся.
– И все же я поговорю с Энн, – ответил ему Джоэл.
– Как знаешь. Поговори, – пробормотал Батлер, сплевывая разжеванную горькую кашицу из цветов черемухи.
Белый куст дневным фантомом шелестел от налетевшего ветра, по небу быстро плыли белые облака. Из кромешной черноты Хаоса, а все ж отчего-то белые, как цветы на шепчущем кусте. Как простыни, которыми укрывают любимых покойников, чтобы потом отдать тележке прокаженных. И снова в голову лезли мысли о скором визите в морг…
Неприятные мысли. Лишь бы не друзей так отправлять. Не Батлера, не Энн и уж тем более не Ли или Джолин. Только не их! И так слишком многих приходилось терять, поэтому он имел право так уговаривать Батлера и даже порой сердиться на него. Они оба многих теряли.
– Разумеется, решать только тебе, – кивнул на прощание Джоэл, но понимал, что с каждым годом Батлер все больше выгорает. Возможно, именно теперь наставал его предел, Джоэл и в себе замечал первые признаки вечной усталости и безразличия к суровому ремеслу. Но расследование возникновения легендарного сомна расшевелило и взбудоражило, посеяло сомнения, предрекая гибель Вермело. Да еще эта старуха: «Смерть смотрит сквозь сомкнутые веки»… Ее слова мучили и мешали думать. Особенно когда в нос снова резко ударил застарелый запах мертвечины.
Джоэл резко дернул скрипучие двери, сначала внешние, распашные, потом вторые, внутренние, раздвижные. Они катались по полозьям в конце короткого коридора, по стенам которого стояли шкафы со специальной одеждой: грубыми кожаными передниками, перчатками до локтей и, конечно, масками, которые щерились огромными клювами. Здесь, в непроветриваемом помещении, запах гниения засел особенно остро. Он смешивался с ароматическими травами, которые не только не отбивали его, но даже усиливали.
– Наденьте, господин охотник, – проговорил слуга морга, который подносил коронерам и случайным посетителям все это облачение.
Джоэл сглотнул ком нежданной тошноты, нацепив жуткий клюв. Перчатки и фартук ему не предложили, так как он не собирался трогать тела. Он вообще мог бы ограничиться сухим вопросом у секретарей в фойе. Но уже не верил записям, раз Уман старательно скрывал архивные документы. Возможно, не только их.
Он вошел через раздвижные двери, дыша сквозь маску, не представляя, как разумные существа работают в таком облачении весь день. Но что больше пугало – некоторые трудились над раскрытыми трупами без масок, лишь в повязках. Их не сшибала намертво застарелая вонь, въевшаяся в сломанные холодильные камеры и плесневело-зеленые стены.
Джоэл торопливо отыскал старшего коронера, которого узнал только по тучной массивной фигуре. Тот изучал описание смертельных повреждений, рассматривая чей-то обезглавленный труп – явно жертвы обращения. Джоэл подошел к металлическому столу и спросил:
– Сегодня ночью не поступал труп некой женщины в черной шали, которая потом обратилась в сомна?
Коронер поднял лицо-клюв.
– Джоэл? По делу расследования следует сначала записываться.
– Расследование поручили не мне. Но я имею прямое отношение к этому делу.
– Обычно я не предоставляю такую информацию просто так, – протянул из-за маски собеседник. Голос представал искаженной вибрацией.
– Так сложно ответить, была старуха или нет? – вспылил Джоэл, медленно теряя терпение.
– Нет. Сегодня ночью три свежих трупа. Один из восточной части города. Другой из квартала Шахтеров. Твой давний «клиент». Из-за него у нас третий труп, уже охотника.
В меланхолически-спокойном тоне послышалось скрытое ехидство, точно он наконец-то уел знаменитого охотника. Они-то здесь тихонько гнили вместе с трупами, пока эти типы с мечами носились по крышам в лучах славы и всеобщего обожания. Наверное, так он всегда думал, наверное, считал, будто очень приятно убивать людей.
– Напарника Батлера… – осадил Джоэл. – Я уже знаю.
– Да, – совершенно спокойно ответил коронер. Похоже, он видел столько трупов и относился к ним настолько безразлично, что ему уж точно не грозило превращение. Если ему и являлись ночами отрубленные руки и ноги вперемешку с вывороченными внутренностями, то он воспринимал это как сон о рутинной работе. Будто принятие жизни во всех ее омерзительных проявлениях лучше бережет от безумия, чем отрицание зла.
– К слову, «клиент» перед тобой, – не скрывая азартного интереса, показал на обезглавленный труп коронер. – А вон на том столе напарник Батлера.
