И вновь вместо непринужденной беседы получался допрос, на этот раз из-за неуместного вторжения Ли. Но Джоэл не злился на друга, в конце концов, он бы и сам сорвался на неизменные вопросы, которые терзали его и ночью, и днем, и на дежурствах, и в выходные.
– Нет. Нет, вряд ли, – покачала головой Джолин, отступая на шаг. Она кинула исполненный немой печали взгляд на распахнутую дверь, которую загораживали два охотника. Джоэл тут же отошел в сторону и жестом велел отступить Ли, чтобы гостья не ощущала себя в ловушке.
– А если подумать?
– Уже нет, – с нажимом на первое слово отозвалась Джолин. – Знаете, если это официальный допрос, я готова прийти в департамент, но сначала предъявите мне доказательства и предписание. Насколько я знаю, в компетенции рядовых охотников не входит допрос свидетелей.
– Я хочу лишь помочь, – едва не простонал Джоэл, но гостья не оценила. Она торопливо вручила корзину, слегка пнула мешок с углем и жестко отрезала:
– Заберите, пожалуйста, то, что я принесла. И позвольте мне уйти. Вы меня пугаете.
И раньше, чем ее слова слились с пылью на пороге, Джолин унеслась вниз по улице, плутая по незнакомым задворкам и сбиваясь с шага. Джоэл долго глядел ей вслед. Ли в замешательстве стоял рядом, а потом с протяжным присвистом вздохнул:
– А так все хорошо начиналось. Джо, как ты умудряешься каждый раз все портить? Ну почему при встрече с любой девушкой тебе надо сразу говорить о работе?
– Кто из нас все испортил? – недовольно фыркнул Джоэл, смерив Ли пристальным взглядом.
– Я хотел пошутить, – развел тот руками.
– Неудачная шутка.
– Я хотел, чтобы она знала правду. Но зачем ты начал допрос? – оправдывался Ли, и Джоэл понял, что вновь сам виноват.
– Потому что эта девушка лжет, – ответил Джоэл, ожесточенно вцепляясь в дверной косяк. – У нее есть враги. И, возможно, она знает, кто они.
– Значит, мы должны выяснить, что она знает. Ты думаешь, это старый пекарь?
– Не знаю. Если бы он хотел ее убить, то уже убил бы. Так или иначе, он омерзителен.
– Выясним, – ободрил Ли, и они поднялись в мансарду, но разговор распадался случайными репликами, как неправильный узор Ловца Снов. Вскоре повисло долгое противное молчание. Ощипанная тушка курицы лежала на столе, выставив вверх обрубки лап, мешок с углем гулко опрокинулся, поднимая облачко черно-серой пыли, когда Джоэл швырнул его в угол.
– М-да, хоть бы убрался, – протянул Ли.
– Хоть бы, – ответил как эхо Джоэл. – А… Нет. Я вчера убирался. Это уголь.
Они уставились друг на друга, опять как будто совершенно чужие, разделенные призрачным туманом. Слова не приходили, смешиваясь смутными обвинениями и немедленным оправданием: Ли не прогонял Джолин, ее преследовали собственные кошмары.
– Я, наверное, пойду отсюда. Я все испортил, и вообще… Признаю! Сегодня я все испортил! Не буду мешать тебе в твоем гневе на меня, себя и всех-всех-всех? – спросил Ли, вжимая голову в плечи.
Джоэл увидел как наяву туман, в котором тонул напарник, тот туман, который принял за дым, туман, который предшествовал появлению черной воронки. Серое марево архивных бланков бесконечной картотеки с ненужными именами и адресами. Все становятся ненужными и лишними, когда теряются и уходят самые близкие, самые дорогие. И все из-за этой проклятой работы в проклятом городе, утратившем свет маяка. В тот миг Джоэл всерьез испугался, что Ли исчезнет и больше не вернется. Друг уже приоткрыл дверь и собрался уходить, когда Джоэл глухо, но решительно окликнул его:
– Останься. Пожалуйста.
– Правда? Все в порядке? Я… я прощен? – Ли робко обернулся.
– Да! Да я тебя и не обвинял, – подтвердил Джоэл, и Ли счастливо улыбнулся, оживляясь:
– Мы дожили до выходных. Надо отметить! У меня для тебя был сюрприз!
Джоэл привык только к нехорошим сюрпризам, но Ли засветился озорной радостью.
– С днем рождения! – возвестил он и развернул неприметный бумажный кулек, который до этого носил под мышкой. Джоэл даже не обратил внимания, а теперь удивился: в руках Ли с гордостью сжимал такую же, как у него, черную треуголку с приятным бархатистым ворсом. Джоэл-то считал такие вещи ненужным украшательством, но от подарка друга не отказался бы. Ли это знал и умело использовал.
– Ли… – растерялся Джоэл. – У меня не день рождения.
– Но ты же сам не помнишь дату, – усмехнулся Ли. – Давай будем отмечать в этот день. Тридцать восемь лет не шутка для охотника.
Затем он бережно надел на голову Джоэла треуголку. Тот смутился, но Ли довольно заключил:
– Теперь нас точно будут узнавать на улицах.
– Зачем? Чтобы все более метко плевали нам вслед? Как же, злые-ужасные охотники, те самые, двое в треуголках.
– А кто «все»? Уж точно не охотники и не те, кого мы спасли от кошмаров. А до горожан нам дела нет. Скажем, что это форма.
Джоэл улыбнулся и крепко обнял[13] Ли, чувствуя приятное тепло под сердцем – предельное доверие. С Джолин было иначе: она отзывалась болезненным томлением, встречи с ней оставляли неуверенность от непонимания, что на самом деле происходит. А Ли был рядом, и Джоэл доверял напарнику больше, чем кому-либо в этом городе.
