На время выходных они были уже не напарниками, а лучшими друзьями, фрагментами одного целого, точно близнецы, выросшие под одной крышей. С каждым годом это чувствовалось все сильней. Все прочнее свивались незримые нити, притачавшие их друг к другу.
– Пойдем куда-то? – спросил Джоэл.
– Хочешь отметить день рождения? Куда скажешь! В квартал Богачей? Там, говорят, сейчас новые сезоны в опере и в театре кабуки!
– Ли, ну, у меня не день рождения, – смутился Джоэл, испугавшись, что Ли вздумает подарить еще билет в театр и обед в шикарном ресторане, куда он сам порой наведывался в поисках любовных приключений или ярких приятных впечатлений. Джоэл был равнодушен к таким местам, как и к изысканной пище.
– Я сказал, что день рождения – значит день рождения. Я заметил, что ты никогда не отмечаешь. Ты говорил, что не помнишь дату, но это же не повод не отмечать, тем более если у нас выходные, – настаивал Ли, щурясь, как сытый кот. Он в полной мере ощущал радость от грядущего короткого отдыха.
– Давай останемся здесь, – предложил Джоэл, садясь на кровать. На самом деле он бы с радостью зарылся лицом в подушку и заснул на долгие часы. И все. И не хотелось посещать никакие рестораны и театры. С ним был Ли – этого хватало. Вместо всего мира, вместо всех загадок Змея и Цитадели. Только одна мансарда, где они остались вдвоем. А вокруг – кобальтово-темное море чужих жизней, далекое, заоконное.
– Лучше почитай свои стихи, – предложил Джоэл, и Ли смущенно отвел взгляд и пробормотал:
– Тебе, наверное, будет скучно, ты ведь не любишь поэзию… Не надо ради меня терпеть.
– Я ради тебя ничего не терплю. Мне кажется, это ты терпишь мою сварливость, – признался Джоэл и широко улыбнулся. Казалось, только здесь, в этой тесной мансарде, он мог проявлять искренние эмоции, не боясь потерять лицо, мог сбросить с себя кованый панцирь непроницаемого спокойствия, точно чешую Змея.
– Правда? – просиял Ли. – Ну, хорошо…
– Ты сочинил хокку или танку? – припоминал разные жанры поэзии Джоэл. Признаться, обычно он слушал друга вполуха, когда тот рассказывал о хитросплетениях поэзии.
– Нет-нет, ты все перепутал! Я по части поэзии цы и мог бы еще цюй[14], но играть не на чем, а цюй надо бы под музыку исполнять. Да и пальцы охотника, сам знаешь, не очень приспособлены к струнам, разве что подучиться играть на яогу[15]…
– Тогда сосед точно нас убьет, – усмехнулся Джоэл, представляя, как Ли притащит в мансарду небольшой барабан и начнет исполнять свои маленькие шедевры в жанре цюй.
– Ну, раз музыку нельзя, могу станцевать! Так тоже делали творцы прошлого! Без музыки, так без музыки! – предложил Ли и действительно начал импровизировать, как будто заранее подготовил связки странных движений. При этом он действительно запел. Красиво и мелодично, точно соловей в ночи. Соловей, улетающий в Хаос.
«Почему ты не в квартале Поэтов, Ли? Там живут все музыканты, писатели и драматурги. Откуда ты?» – все думал Джоэл, глядя на друга и слушая его мелодичные сочинения о цветущей черемухе и сирени, о свежем бризе моря и легких, неуловимых облаках. В них было столько тоски по несбыточной свободе, что щемило сердце. И это завораживало, заставляя терять связь с реальностью. Джоэлу показалось, что он вновь увидел мир, залитый лучами лилового солнца, и себя в образе морского дракона… Но потом Ли закончил представление, неловко споткнувшись. Упоение грезами проходило слишком быстро.
– Все, дальше я не придумал, – виновато протянул друг. Он выглядел усталым и изможденным, под глазами ярче обычного проступили черные тени. Похоже, от показного выступления у него закружилась голова.
– Ли, какие танцы, ты ведь устал не меньше меня за эти дни, – спохватился Джоэл и усадил друга на заботливо подготовленную раскладушку. Иногда Ли спал на футоне прямо на полу, иногда клал матрас поверх раскладной кровати.
– Не устал, я… – бормотал Ли.
– Нам надо выспаться. Давай, не дури, снимай треуголку, плащ, – поторопил Джоэл. Похоже, короткое выступление вымотало Ли не меньше, чем погоня за монстрами.
– Мы дожили до выходных. Хоть бы в эти три дня нас не подняли по тревоге… – вскоре проговорил Ли, откидываясь на подушку, податливый и доверчивый. – Джо…
– А?
– Останься со мной. Так страшно было в том кошмаре, где ты в тумане… Ты же не уйдешь расследовать дело Рыжеусого без меня?
– Я всегда с тобой, – повторил в сотый раз Джоэл, но теперь непривычно мягко, умиротворенно. – Я никуда не уйду. Буду охранять твой сон. Как обычно.
– Спасибо, – промурлыкал Ли и закрыл глаза. Джоэл снова охранял его сон, долгий спокойный сон. И в этом находил свое счастье.
Пока Ли спал, Джоэл бодрствовал, наблюдая за Ловцами Снов, потом они менялись местами. Такое удавалось провернуть только на выходных, и они ценили это замершее время, как в сломанных песочных часах.
