Жанкон, помотав головой в разные стороны, взглядом хмуро указал на камин, и проснувшийся сразу же принялся разжигать хворост. Этот спутник, Ванс Гирмент, уже помог пройти тропы смерти, когда Яр и Вампир его бросили. Найдя парня в сугробе, Ванс вытащил его, спас прямо из лап неминуемой смерти. Это был щуплый паренёк в комбинезоне оборотня — хорошая одёжка, отлично сдерживающая тепло.
За стеклом хибары мрачно завывал ледяной северный ветер, бушевала яростная вьюга. Жанкон никогда не был в этом заснеженном, наверное, даже почти мёртвом крае, отчего на каждом шагу ему встречались особенные испытания. В любой момент температура здесь может упасть до -50, и ты будешь обречен замерзнуть на месте, если не найти нужное место и не разжечь костёр, отчего весь север усыпан одинокими хижинами. Ибо иначе кровь стынет в жилах, а тело теряет чувствительность прямо на глазах.
Парень, вздрогнув, подошёл к одинокому зеркалу с умывальником. Вода в бочке давно замерзла, вечная зима навсегда изукрасила зеркало витиеватыми льдистыми рисунками. Жанкон тихо вздохнул, медленно протёр его и увидел в отражении блекло-серые волосы до ушей, тяжелый отстранённый взгляд глубинно-голубых глаз. Блеск в них странно потух, будто у мертвеца, на его щеке красовался глубокий шрам в виде «Х», и казалось, что это клеймо ему вырезали кинжалом. Вот уже как несколько месяцев он блуждает по северу вместе с Яром и вампиром Германом в погоне за призрачной целью. То, что произошло в его родном городе, перевернуло жизнь парня с ног наголову. Всё своё существование его обманывали, лгали всегда. Правда о родителях поразила до глубины души, подрывая доверие ко всем… даже к самому себе. Мать стала монстром из-за короны предназначения. Отец… хм, с ним еще сложнее. Парень криво улыбнулся, вспоминая рассказанное… что его родной человек обманул всех. Только парню было непонятно одно. В ту ночь, когда Яр раскрыл себя в его доме, первородный обратился в отца Жанкона, словно надев его лицо. Парню казалось, что его настоящий отец уже давно был мёртв, он верил в это. Но в тоже время он узнал важную вещь, пока путешествовал вместе с вынужденными спутниками на севере: вампир не способен создавать марионеток, даруя им образ людей. Значит, тогда в ту ночь, когда они вышли из портала, его отца и правда убил вампир…
Зажмурившись и сжав губы, парень ударил по стеклу. Сознание пронзил внутренний крик:
«Если Яр и Герман говорят, что моя мать была вместе с ними и корона находилась в подземелье многие столетия… Почему ты лгал мне, отец!!! ПОЧЕМУ?! — ещё один удар, вспышка боли, пронзающая порезанную руку иглами, но Жанкон не чувствовал её вовсе. — Почему изменил мои воспоминания! Что ты вообще планировал!!! КЕМ ТЫ БЫЛ НА САМОМ ДЕЛЕ!!! Почему…»
— Эй, ты чего?..
Ванс наконец-то разжег костёр и испуганно обернулся на глухой треск. Жанкон в последний глаз глянул зеркало. Разбитое, исчерченное трещинами отражение, словно показывающее его самого сейчас, и взгляд, полный боли, непонимания, отчаяние. Миг, и на смену боли пришло отчаяние. Он беспомощно упал на колени, будто все силы покинули его разом. Его глаза, сам цвет, подходили для севера. Казалось, он уже давно умер, и лазурный взор являет оледеневшую душу. Гирмент быстро поднял парня, ставя его на ноги, и, отряхнув его шубу, посадил беднягу к костру.
Тепло приятно разошлось по щекам, рукам, начиная от кончиков пальцев. Но вряд ли это могло согреть промороженные чувства и пронизанную мрачной болью душу.
Про все вопросы касаемо отца Яр и Герман умалчивали. Не хотели говорить. Но почему?! Они зачем-то пытались запутать парня. Первым было то воспоминание, когда Жанкон увидел своих родителей и самого себя ещё совсем маленьким. А потом как лицо отца окропилось тьмой, глаза налились алым пламенем, являя вампира. Вероятно, было это ради того, чтобы показать, сколь легко можно манипулировать разумом парня. Но перевоплощаться ведь может только первородный вампир, а это уже явная несостыковочка, так как Жанкон много раз видел отца днём, когда первейший сгорел бы под лучами солнца. Яр же не может перевоплощаться, так как только наполовину является вампиром. Отец Жанкона словно играл в их игры, но в то же время — нет. Ведь часы, что меняли воспоминания, сделал именно Яр. Потому парень запутался, всё слишком сложно, а строить теории было не из чего. Эти два вампира молчат. Оставалось только одно…
