А ему здесь нравилось. Одноглазый понял, что приятно не только что-то есть, но и спать — это тоже приятно. После удачных охот, после того как он полностью насыщался, к нему приходила приятная тяжесть. Его глаз, почти против его воли, сам закрывался, и он спал, видя в снах свою прекрасную Госпожу, которая прикасалась к нему своею белой рукой. Да, это были удивительные мгновения. А после пробуждения он чувствовал прилив сил и готов был снова идти на юг, искать ту, которая была его целью. Другое дело, что торопиться ему нужды не было. Зачем? Про это ему его Госпожа ничего не говорила. Поэтому Охотник шёл не спеша, пробуя и пробуя на вкус всё новые и новые виды мяса, что ему встречались по дороге. Он уже перешёл вброд небольшую речку, что протекала под насыпью, у неё был очень сильный запах. Этот запах он уже знал. Когда его мощная нога погрузилась в густую жёлтую воду, в неё тут же вцепилось длинными острыми зубами достаточно сильное, хотя и не очень большое существо. Оно даже смогло прокусить его кожу в паре мест, но эти раны были незначительны. Охотник опустил руки в жёлтую жижу, нащупал эту тварь, оторвал от ноги, вытащил на воздух, сломал ей шею и хребет и закинул её себе на плечо. Он хотел попробовать её на вкус, хотя понимал, что существо, обитающее в такой мерзкой жиже, вряд ли может быть вкусным. Конечно, этим дело не ограничилось; пока он переходил реку, мутная жижа в которой доходила ему до пояса, в его тело впилось множество зубов — сородичей у уже убитой твари тут было предостаточно. Но по большому счёту, их укусы порвать его кожу и ткани не могли, и тем более не могли сломать его кости. Он опускал руку в муть, нащупывал злобную тварь, вытаскивал её на воздух и сворачивал ей шею. После отбрасывал в сторону и брёл по воде дальше, пока новое животное не запускало зубы в его кожу. Так он выбрался на другой берег, который был намного круче противоположного. Там он остановился. Уселся и стал разрывать свою добычу. Как он и предполагал, её мясо было не очень вкусным, хотя и достаточно жирным. А внутренности были на вкус просто отвратительны, все, кроме сердца. В общем, тварь годилась в пищу, только если никакой другой пищи поблизости не будет. Он отбросил недоеденный кусок и встал. Стал всматриваться в сторону юга. Одноглазый не торопился. Ему предстояло пройти немного, может быть, уже через два восхода белого пятна на небо он будет где-то рядом. Если бы не нога, кость в которой, к сожалению, срослась не совсем так, как надо, он добрался бы туда и раньше. Но Охотник не очень торопился. Поэтому он не спеша спустился с пригорка и тут же позабыл про тех неприятных на вкус существ, что водились в вонючей реке. Он не торопясь, чуть приволакивая ногу, двигался на юг.
Сначала она чуть не захлебнулась, а потом, когда она поняла, что её рот полон крови, её чуть не вырвало. Света быстро села на кровати и поднесла ко рту руку, но это помогло мало: полный рот крови, кроме этого, там же пара инородных твёрдых тел, да ещё рвотный позыв, и сквозь пальцы на пододеяльник капают большие капли крови. Она вскакивает и бежит в ванную, усевая новыми каплями пол. Белая новая маечка вся в крови, даже на новых трусах, и на тех пара капель. Девочка добегает до раковины и выплёвывает в неё кровь вместе с двумя большими серебряными монетами. Монеты звякают, кровь брызгами окрашивает половину раковины. Она включает воду, начинает её смывать. Только тут Света отдышалась: фу, как это мерзко. Но главное, монеты тут, их можно будет показать папе. Боли она не чувствует, нащупывает языком рваные раны на щеке и нёбе. Девочка начинает полоскать рот водой и с радостью замечает, что вода, которую она выплёвывает, почти чистая, почти не окрашена в красный цвет. Она снова пробует языком раны. Ничего страшного, они даже не болят, так — саднят немного. Белую майку и красивые трусики жалко, их трудно будет отстирать. Майку, кстати, ей купила Анна-Луиза. Девочка смывает с раковины кровь, достаёт со дна монеты и кладёт их рядом с мыльницей, берёт зубную щётку и пасту. И всё было бы хорошо, но…
У неё уже давно ничего хорошего не бывает. Светлана замечает свои пальцы. Она даже ещё не рассмотрела их, но уже поняла, что с ними ситуация ухудшилась. Девочка поднесла руку к глазам. Ну так и есть.
Безымянный и средний палец: все подушечки на последних фалангах уже чёрные, не пятнышки и не часть их, а все, все, до самого сгиба почернели. Света сгибает пальцы, смотрит на ногти. Могла бы и не смотреть, на обоих пальцах под ногтями расплывается чернота. Пока она не захватила всю площадь двух ногтей, но девочка не сомневалась, что завтра захватит. Боли не было, она её не чувствовала, просто по её пальцам расползалась чернота, с которой ни она, ни молодой хирург ничего поделать не могли. И расползалась она очень и очень быстро.
Светлана оторвалась от своих пальцев, стала выдавливать пасту на зубную щётку. Она даже не плакала, кажется, ей было уже всё равно.
