Девочка спокойно почистила зубы и умылась с мылом. Вытерла лицо полотенцем. Потом пошла и взяла свежее бельё. Переоделась, ещё раз осмотрела раковину, нет, капель крови на ней не нашла. Она взяла монеты и пошла в свою комнату. Застелила постель и села на одеяло сверху. Света просто смотрела на своих братьев. Им скоро уже вставать в садик. Она думала о том, что с ними будет, если что-то случится с нею. Вот теперь самое время поплакать. И как тут глазам остаться сухими? От одной мысли, что папа останется один с мамой, братьями и долгами, слёзы катилась по щекам сами. Сами, сами. И падали ей на грудь, на свежую майку. И тут зазвонил телефон. Она, даже не взяв его, знала, кто ей звонит. И звонил ей тот самый человек, что сейчас был нужен ей больше всего на свете.
Пахом. Ни «здрасьте», ни «до свидания». Он часто начинал говорить сразу и по делу.
— Слышь, Свет, я чай попью?
Она слушает его голос, не понимая смысла сказанного.
— Что?
— Я это… чай успею попить? Или уже выходим? — объясняет Пахомов.
— Пей, Владик, братья ещё спят, — говорит девочка. Ей снова хочется плакать и всё рассказать ему о черноте, что поедает её пальцы, и о том, что она уже устала бояться выйти из дома одна, но этого Света, конечно, делать не будет. И она просто произносит: — Минут через пятнадцать-двадцать будем выходить.
— Ок. Свет?
— Что?
— А что ты такая? — он по голосу чувствует, что с нею что-то не так.
— Это я… Я в порядке, просто только что проснулась, — врёт Светлана.
Разговор заканчивается. В комнате тепло и темно. Братики спят. Она пока не хочет их будить. Девочка подходит к окну, там светлее, свет падает от уличного фонаря прямо в окно, и снова смотрит на свои пальцы. Нет, ей не пригрезилось, чернота растёт и поедает её руку, начиная с кончиков двух пальцев. И это ещё не всё. Пальцы начинают подёргиваться. Она поднимает глаза и смотрит на улицу, пытаясь в предутреннем сумраке, слегка разбавленном светом фонарей, разглядеть машину с этими людьми. Она ищет и ищет их глазами. Но не находит. Машин во дворе много. А ей так бы хотелось сейчас увидеть их, подойти и спросить: что вам от меня нужно? ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НУЖНО? Хотя и понимала, что случись подобное, ничего хорошего её не ждёт. Просто так эти люди страшные сидеть сутками напролёт не будут. Но сейчас ей было всё равно. Светлана даже уже повернулась, чтобы начать одеваться, но случайно взглянула на спящих братьев. Остановилась. Они спят, отвернувшись друг от друга. Всё время ругаются, но не разлучаются ни на минуту.
Девочка присела рядом с ними. И вдруг почувствовала их тёплый утренний запах. Это был новый запах, вернее, он был и раньше, но так чётко раньше она его не ощущала. Она поправила оделяло на Максе, хотя в этом и не было особой необходимости. И, естественно, на её глаза снова навернулись слёзы.
— Свет, — Макс проснулся, смотрел на неё. — Что, уже пора вставать?
Она, чтобы не выдать слёз, только молча кивнула.
— Свет, а ты что плачешь?
Девочка молча помотала головой: нет, не плачу, с чего мне плакать? Потом провела рукой по волосам брата и, быстро встав, схватила одежду и ушла в ванную. А когда она была одета и близнецы встали и уже умывались. Пахомов позвонил снова:
— Свет, ну, я у подъезда.
Она всего на секунду задумалась. Девочка вспомнила, что вчера кто-то стоял на пролёт выше её этажа; вспомнив это, она попросила его:
— Владик, поднимись ко мне, пожалуйста. Сможешь?
— Ок, — ответил Пахомов. — Какая квартира?
— Квартира тридцать два.
— Ок, иду.
И Света не ошиблась, попросив его об этом. Когда они все выходили из квартиры, выше на один пролёт снова стоял человек. Он притаился, прилип к стене и почти не дышал. Ни Владик, ни братья этого не почувствовали, они болтали между собой, разговаривали об игровых приставках. О «Сони Плейстейшен», которая есть у Влада дома, и о крутых играх, в которые можно на ней играть. А вот Света их разговор не слушала, она, хоть никто этого и не замечал, была напряжена и даже поглядывала вверх по лестнице и оборачивалась. Девочка знала, что человек там, просто он притих. Света была в этом уверена.
Ему нужна была еда. Еда и кофе. Сигареты, выпивка тоже, но еда и кофе были в приоритете. Он уже начинал уставать. Он столько дней спал урывками. По два, по три часа. А всё остальное время ему приходилось проводить тут, в этом городе, где почти не бывает солнца. Роэман забрёл в какую-то забегаловку. На Невском и рядом с ним, как правило, готовят неважно, для туристов. Но ему сейчас было не до изысков. Семь часов утра, чуть больше, всё, как правило, закрыто. А ему нужны были калории. Салаты брать не стал, салаты — это для баб, заказал две порции пасты, целую пиццу, кофе. Самый крепкий и очень сладкий. Официант, тупорылое создание, стал рассматривать его всё ещё перекошенное от укуса аспида лицо. Роэ уже хотел ему всё высказать, но тот додумался убраться на кухню, а Виталий Леонидович развалился на стуле и стал ждать. Да, он даже заволновался, когда в кармане его брюк неожиданно ожил телефон. Ещё больше он заволновался, когда увидел, кто его беспокоит.
