— Человек Светлана-Света, если вы мне поможете получить физическую форму, обещаю, что я пойду с вами туда, куда вам будет нужно. Обещаю, что до самой последней точки назначения я буду помогать вам и ограждать вас от всех опасностей.
— Ну ладно, — только и смогла ответить девочка. Отказаться-то она всё равно не могла, хотя и понимала, чем для неё это всё может закончиться. — А что нужно сделать, чтобы вы обрели физическую форму?
На этот вопрос Любопытный ничего вразумительного не ответил, он просто исчез. А Света осталась в депошке одна. Никаких дел у неё не было. Она приготовила пару монет, все вместе перетащить в реальность она не могла, решила начать с двух. Взяла те, что побольше, их она собиралась прятать за щеку. Это были большие, серебряные рубли. Очень старые, большие, тяжёленькие. Девочка попробовала, как они умещаются за щёку. Да, ощущения были совсем не те, что от компактных золотых монеток. Но делать было нечего, она обещала отцу показать монеты. Солнце поднималось всё выше, температура в депошке росла. Хотелось есть и особенно пить. В рюкзаке оставалась вода. Да, в одной из двух бутылок, на самом донышке, плескалось некоторое количество воды. Она её допила. Несвежая, почти горячая, но худо-бедно жажду утолила. Однако это была последняя вода. Света вспомнила, что в магазинчике, там, где лежала продавщица, в нижней части неработающего холодильника ещё оставались бутылки с питьевой водой. Их там было не так уж и мало.
А что, делать ей было абсолютно нечего. Лю куда-то убрался. Сидеть тут в жаре, наблюдать, как мухи с разбегу пытаются проломить грязное стекло? Девочка быстро собралась. Надела куртку, закинула рюкзак на плечи, взяла палку. Подошла к двери, по сложившемуся у неё ритуалу встала на пороге и минуту, не меньше, стояла и прислушивалась к звукам, что доносились до неё. Без Любопытного, конечно, плохо, но ничего, ей не впервой. И, как всегда перед любым путешествием, она отправилась сначала на улицу Гастелло к своей старой знакомой. Жаба из развалин никуда не делась, и жёлтого ядовитого жира успела подкопить. Она уже не пыталась брызнуть в девочку ядом, и экзекуцию по изъятию жира из распухших за глазами желез переносила спокойно: ну, надо, так надо. Светлана размазала жир по концу палки и сказала:
— Спасибо тебе, жабка.
И, посчитав, что уже готова, девочка вышла из развалин и побежала на запад, к улице Ленсовета.
Никаких особых приключений по дороге с нею не произошло. Она спокойно добежала до огромного здания Ленсовета, ещё раз обследовала стебель фикуса в надежде найти хоть один листочек.
Но тщетно, кто-то тщательно сдирал с него даже намёки на листики.
Потом за нею увязалась маленькая стая собак из четырёх особей. Света их совсем не боялась, собаки были небольшие, молодые, бежали за нею из любопытства или, может, искали в ней себе вожака; будь у неё что-нибудь, она даже дала бы им поесть. Света всегда любила собак. И, странное дело, с ними ей было бежать веселее. И страха она испытывала меньше. Собаки не отставали от неё ровно до улицы Орджоникидзе. Тут, на большом перекрёстке, собаки вдруг, как по команде, встали. Света обернулась на них: что, всё? Всё. Дальше за нею они не пошли. Животные не лаяли, лишь смотрели на неё и, кажется, волновались.
— Ну, как хотите, — сказала Светлана и побежала дальше.
Она немного расстроилась, ей хотелось подружиться с собаками, но до магазина осталось всего ничего, пять минут бега. А так как вокруг было тихо и девочке очень хотелось пить, она решила не останавливаться.
Светлана пробежала на юг от перекрёстка метров двести, как вдруг вокруг неё сгустились сумерки. Все вокруг потемнело, резко и сразу, как будто в солнечный день яркое солнце заслонила быстрая и плотная туча. Девочка даже остановилась. Она бежала по старым, уже ржавым трамвайным рельсам, что лежали посреди улицы, и прямо тут она и замерла. И тут же где-то за её спиной кто-то засмеялся. Засмеялся негромко, но так отчётливо, что она расслышала каждый звук этого смеха. Кажется, смех был… детским. Света сразу, резко обернулась на звук, выставив палку и на всякий случай проверив Кровопийцу, на месте ли. Но никого за спиной не оказалось. Она стала озираться, но кроме домов с выбитыми окнами, кроме развалин она ничего не видела. Вокруг никакого движения, ничего даже не шелохнулась на её глазах. Полная неподвижность. Полная.
Сумерки сползли с улицы так же быстро, как и накатились, снова всё вокруг заливало солнце. А Света всё стояла и стояла посреди улицы.
У неё в ушах всё ещё звучал тот смех. Она снова и снова поворачивалась в разные стороны, но никакой опасности не видела.
«А не зря собачки не пошли сюда», — думала девочка. Но до нужного магазина оставалась всего пара сотен метров, и она, всё-таки собравшись с духом, побежала дальше.
