Она приходила в себя, а вокруг собирались соседи, женщины и мужчины в домашней одежде, они что-то говорили и говорили, но она ещё плохо понимала, что именно.
Она уже отдышалась и одной из соседок хотела ответить, как снизу вдруг закричала какая-то женщина:
— Скорую! Вызовите скорую! Тут человека зарезали! Скорую!
«Скорую? Какую скорую, зачем? — Света не могла понять. С нею же было всё в порядке. — Для кого скорую?».
А потом вдруг поняла и, расталкивая собравшихся возле неё соседей, бросилась бежать вниз, перепрыгивая через три ступеньки.
Он был молодой, Светлана думала, что ему не больше двадцати пяти лет, галстук, рубашка, худощавый, прыщи на щеках. Он никак не походил на следователя. По её мнению, следователи должны быть старше. Его имя она не запомнила, а фамилия была Соколовский. Он сказал, что оперативные работники сейчас ищут машину, на которой скрылись преступники, а сам он хочет поговорить с нею. Сказал, что это важно, что нужно спешить и работать по горячим следам. Света молча кивнула: ладно.
Тогда, в самом начале разговора, Соколовский спросил у девочки, согласна ли она отвечать на вопросы без родителей? Следователь пояснил: «Это не для протокола, мы просто поговорим, пока ваш отец не подъедет, а уже потом, в его присутствии, мы всё зафиксируем на бумаге».
— Хорошо, — ответила Светлана и кивнула головой. Ей было всё равно, как отвечать, с папой или без, она думала только об одном, её интересовало, что с Владом.
Прямо у двери парадной была красная лужа, это бросилось ей в глаза, а рядом с нею на мокром асфальте сидел Влад и как-то странно смотрел на девочку. Вся одежда у него была в крови. Светлана бросилась к нему, что-то спрашивала у него, пыталась поднять, а он только тяжело повалился на асфальт. Шел дождик, он размывал кровь, а она не могла закрыть все раны, которые у него были. Она старалась закрыть ту рану, которая была у него на шее, из неё вытекало больше всего крови. Света не плакала, она ему что-то говорила и говорила, а он лишь смотрел на неё. Когда приехала скорая, Владик уже не смотрел на нее и, казалось, не дышал. Санитар легонько оттолкнул Свету, не давая ей сесть в машину вместе с Владиком.
Скорая уехала.
— Вы зашли в подъезд, а Пахомов остался внизу, так? — спрашивает молодой следователь.
Света кивает: да.
— А он вас провожал до детского сада, куда вы отводили своих братьев, я правильно понял?
Света снова кивает: да.
— А вы с ним дружите?
— А вы знаете, что с ним? — спрашивает Светлана.
— Нет, пока ничего о его состоянии мне не известно.
У Светланы наворачиваются слёзы на глаза. «Ничего не известно».
— Так, значит, вы с ним дружите? — продолжает следователь.
Она кивает: да. Ей не хочется говорить, что у них с Владиком отношения. Какое дело этому прыщавому?
— А почему он вас провожал? Вам угрожала опасность?
Вот что ему сказать? Девочка не знает. Сказать, что чувствовала, что за нею следят? Так он начнёт спрашивать: кто следит? С чего бы им следить? Как давно? А как вы узнали? Вопросы будут сыпаться один за другим. Она не знает, как не запутаться во всём этом. Сказать ему или не сказать? Нет, она не решается.
— Не знаю, просто мы… дружили, он звонил утром. Мы шли в садик, потом обратно — разговаривали.
— И никакой опасности вы не чувствовали?
— Нет, — Света откровенно врёт. Она стала много врать в последнее время.
— Так… так…, - следователь смотрит свои записи. — У этого разносчика был нож, да?
Света кивает: был.
— А как вы считаете, почему он кинулся на вас с ножом? Вы его как-то спровоцировали?
Девочка качает головой: нет, не провоцировала.
— Может быть, вы что-то сказали ему?
Она опять качает головой: нет, не говорила.
— То есть он просто кинулся на вас с ножом? Без причины? Но почему?
Светлана молчит, она не знает, что ответить.
— Так, понятно, — он снова заглядывает в свои записи, а девочке кажется, что следователь ей не очень верит. — Ладно, расскажите, как всё случилось.
— Ну, я поднималась по лестнице…
— На свой этаж?
— Угу, — она кивает.
— Дальше. Рассказывайте.
— Мне оставалось пройти два пролёта.
— Так. И что?
— Ну, мне показалось, что между этажами кто-то стоит, — говорит Света. — Ну, я услышала…
— Так. Дальше.
— Ну, я остановилась. На этаже было светло, а там было темно.
— Вы остановились и что сделали?
— Я достала баллончик с газом.
— Так, а где вы взяли баллончик?
— Мне Владик дал, — отвечает девочка.
— Владислав Пахомов вам дал баллончик? Так, а почему он вам дал этот баллончик, вы говорили ему, что вам угрожает опасность?
«Блин, да какой же он нудный!».
— Он дал мне его…, - Света не могла так быстро придумывать ответы, как он задавал ей вопросы. — На всякий случай.
— Он провожал вас всё время, даже рано утром, провожал вас и ваших братьев в детский сад, дал баллончик с газом на всякий случай, и вы говорите, что никакой реальной опасности вам не угрожало? То есть вы никакой опасности не чувствовали? — он смотрит на неё пристально, внимательно, и ей так некомфортно под этим взглядом.
Всё, что она может сделать, так это покачать головой: нет, я ничего подобного не чувствовала.
