— Разбирает машины, — пояснил Фисюк, — У него пара гаражей, пара боксов с подъёмниками, пара магазинов запчастей. На него работает две бригады угонщиков, в гаражах человек десять народу работает.
— Кавказ?
— Угонщики с Кавказа, слесаря — узбеки. Сам он азербод, но хочет, чтобы все считали его дагестанцем. Бороду отпустил, молится, на мечеть жертвует и всем говорит, что зовут его Мага.
— Но это же явное фуфло, — такой специалист был Роэману не нужен. — У тебя, что, нет нормального человека?
— Это самый нормальный из тех, кто ещё работает. Русских в этом бизнесе, Виталий Леонидович, уже почти не осталось. А за Магу не беспокойтесь. Он не фуфло, он не сам будет клиента оформлять, он подберёт специалистов. У него обширная база, он всех в городе знает. Найдёт нужных людей. Люди приедут, отработают — уедут к себе, у него всё всегда чисто.
— Да? А почему он подрабатывает? У него, что, с разборки денег на жизнь не хватает?
— Он со своими потрошит всякую незастрахованную ерунду. Автохлам. Дорогих машин не берет, их выстаивать нужно, прятать, со страховщиками разбираться, в общем, хлопот много. А сам очень жадный, вот и промышляет всякой всячиной.
— Очень жадный, — Виталий Леонидович на секунду задумался, а сам потрогал свою опухшую скулу, — очень жадный — это хорошо. Звони, скажи, что сейчас приеду для разговора.
— Прямо сейчас поедете? — уточнил Фисюк, нажимая «вызов».
— Тянуть нет времени.
— Мага, это я. Здравствуй дорогой, — заговорил Жан Карлович, как только связь установилась. — Подожди… Подожди… Я по делу. Да. Сейчас к тебе приедет один человек. Отнесись к нему со вниманием. Это важный человек. Угу… Да. Я дам ему твой номер… Да, он приедет сейчас.
Она совсем забыла про это. Два обожжённых пальца отвлекали девочку от всего остального. Она даже и не заметила, как пробежала Белый лес, поэтому дикая судорога, скрутившая ей левый бок, стала для неё неожиданностью. Света выбежала из леса и уже добежала до того места, где белый пепел не покрывал ковром почву. Тут её и прихватило. Сильно и сразу.
Светлана проснулась в своей постели, ей даже казалось, что она застонала от скрючившей её боли в рёбрах. Она сморщилась, замерла и почти не дышала, ожидая ослабления спазма.
«Только бы не заорать! Не перепугать мальчишек».
Когда каменные от судороги мышцы стали мягче, когда боль чуть-чуть отступила, девочка дотянулась до тумбочки и взяла телефон. Пять сорок семь. Она не выспалась. А тут новая судорога, на сей раз в левой ягодице. Так скрутила, что нога вывернулась. Вот они, волшебные листики. Нет, так она не выдержит, такую боль терпеть трудно. Светлана встала и, хромая, пошла в ванную. И правильно сделала. Там всё началось по-настоящему. Она едва успела запереть дверь, как тут же упала на пол. Не смогла устоять. Судороги следовали одна за другой, то правый бок стянуло, то снова ягодицу, а потом и живот начало крутить. Но особенно болезненными были спазмы в шее. Свету так кривило от них, что слёзы наворачивались на глаза.
Девочка не замечала того, что судороги в руках и ногах намного слабее, чем во всех других частях тела. Это она потом обратит на это внимание, а пока резкие спазмы скручивали её мышцы в тугие жгуты. И, пересиливая боль, от которой иной раз хотелось заплакать, она влезла в ванну и открыла воду. И, может, от тёплой воды, но ей стало легче. Она смотрела, как вода, окрашенная чёрным соком фикуса, утекает в смыв, и старалась расслабляться, когда очередной спазм крутил ей мышцы. В ванной она пробыла не менее получаса, за это время перетерпела все приступы и смыла с себя весь фикус. Она вышла из ванной и в коридоре едва не столкнулась с Нафисой.
Света удивилась, что она не спит. За сиделкой такое она замечала не раз.
— А я слышу, вы моетесь так рано. У вас хорошо всё? — спросила Нафиса.
— Всё нормально, — ответила девочка и пошла на кухню.
Странное дело, она очень хотела есть после всего этого. И если судороги прошли, ну почти, то вот боль в пальцах Свету всё ещё не отпускала. Включив свет на кухне, она вытащила хлеб, достала из холодильника упаковку с оставшимися в ней четырьмя сосисками, достала кетчуп и стала всё это быстро поедать. Поедала сосиски, даже не отваривая их, холодными. Но всё равно ей было очень и очень вкусно. Кетчуп выдавливала в рот прямо из пакета. Оставила отца без завтрака. Съела всё с большим количеством хлеба. Но голод почти не утолила. Поставила чайник, а пока он грелся, мазала булку маслом и не могла удержаться, чтобы не отщипнуть от неё немного, немного, ещё немного. Свердловские булки такие жирные, сладкие, вкусные. Как тут удержаться? Короче, булка до чая не дожила, Света чай пила с последними пряниками. Но один пряник она оставила. Одну чашку чая и один пряник она отнесла сиделке, хоть и не очень её любила. Та проявляла демонстративную активность, и в этот момент как раз переворачивала маму. Она обрадовалась принесённому чаю, но взяв чашку, Нафиса взглянула на девочку и тут же сделала круглые глаза:
— Ой, а что это у вас на…?
— Где? — спросила Света.
Сиделка указала себе на шею:
