— Жан Карлович отрекомендовал вас как специалиста. В общем, надо сделать одну работу…, - Роэман полез в карман, достал телефон. — Вы ведь берётесь за любую работу?
— Какую любую? Ты о чём? — собеседник не совсем понимал, о чём он говорит.
Тогда Виталий Леонидович развернул к нему свой телефон и показал фотографию девочки.
— Вот заказ, это не мужчина, за такое дело возьмётесь?
— Баба? — Мага задрал голову и стал чесать заросшее щетиной горло. — Э… Мне пофигу, тем, кто будет работать, пофигу, надо сделать эту — сделаем. Тебе как лучше сделать?
— Что? — не понял Роэман.
— Ну, как её отработать? Чем? Можно башку ей проломить в подъезде, как будто наркоманы напали. Или изнасиловать и зарезать? Так, чтобы мусора на тебя потом не вышли. Пистолет тут, думаю, не подойдёт. За огнестрел мусора носом землю роют.
«Кажется, он знает, что говорит».
— Лучше нож. И без изнасилования. И быстро, чтобы не мучилась.
— Как скажешь, — согласился бизнесмен, ему и вправду было пофиг.
— Ну, а что по деньгам? — Спросил Виталий Леонидович.
А вот тут Маге было уже не пофигу, тут он сделал паузу, чтобы ещё раз повнимательнее оглядеть Виталия Леонидовича. Он явно боялся продешевить, но и отпугнуть клиента большой ценой ему не хотелось. Наконец он решился.
— Шестьсот тысяч, брат. Двести вперёд! — он внимательно наблюдал за реакцией Роэмана, и пояснял: — аванс должен быть, сам понимаешь, людей нужно вызвать, кормить, поить, транспорт, туда-сюда…
«Брат! Это нужно было обязательно вставить, когда речь о деньгах пошла». Роэман залез в карман плаща и нащупал там деньги.
— А эти люди… Они будут из другого места? Не наши?
— Конечно, конечно, — убеждал его Мага, — люди будут хорошие, отличные приедут люди, через два-три дня будут тут. Всё сделают и уедут, ни один мусор их не отыщет. Насчёт этого не волнуйся.
— Ну хорошо, — Роэман достал из кармана пачку пятитысячных и поставил её на ребро перед бизнесменом, — это аванс. Всё нужно закончить быстро. Уложитесь в пять дней, получите ещё столько же.
— Э, брат, — Мага схватил деньги и сразу спрятал их во внутренний карман пальто, — считай, что дело уже пошло, пока люди приедут, я уже сегодня пошлю человека за бабой твоей приглядеть. Посмотреть, где живёт, с кем, ключ к её подъезду подобрать, узнать, куда она ходит.
— Сейчас отправлю вам её фото, имя, фамилию и адрес продиктую.
— Давай, брат, давай, а я прямо сейчас отправлю человека посмотреть, где она живёт.
Свете казалось, что все в вагоне на них смотрят. И на этот раз люди обращали внимания не на неё, а на Анну-Луизу. Как только вагон останавливался и слова можно было расслышать, она начинала громко говорить, причём часто употребляла мат. У Светланы в семье никто никогда не матерился. Даже близнецы, принося какие-то слова из садика, всегда говорили их шёпотом, чтобы сестра не услышала и не дала втык. И несла новая знакомая Светланы всё то же. И про предков, которых она ненавидела, и про вещества, которые ей нужны, и про членомразей, которые на неё всё время залипают и всё время пытаются изнасиловать. Светлане даже пришлось сказать Анне-Луизе, чтобы та говорила потише, и еле дождалась, когда наконец они выйдут из метро.
Огромный и шикарный торговый центр закружил девушек по этажам, казалось, тут было всё, что только может себе пожелать юная девушка. Тут Анне-Луизе было не до родителей и членомразей. Тут она была занята.
— Ну, скажи, Света, что лучше? Это или это? — она прикладывала к себе то одно, то другое платье, оба из которых были на вкус Светланы «не очень».
— Померь вот это, — предлагала она.
— Розовое с кружевами? — Анна-Луиза морщилась. — Кто носит розовое в Петербурге? Ещё цветочки эти совковые.
— Ну, я бы носила. — Света пожала плечами.
— Да? — всё ещё со скепсисом рассматривала платье новая знакомая. — Ну ладно.
Но платье село на не очень спортивную фигуру Анны-Луизы просто идеально. Кажется, это обстоятельство сыграло свою роль.
— Вообще, хорошо, тебе идёт. К нему… Там ещё я пиджак синий видела, — произнесла Света, — тёмные колготки и высокие ботинки, как ты любишь, и будет клёвенько.
— Клёвенько? — Анна-Луиза вертелась перед зеркалом. — Да меня сёстры разорвут за такой лук.
— Сёстры? — не поняла Света.
— Ну, фемки. Если я приду на сходку в таком… Всё. Мне конец.
— Почему? — удивилась Светлана. — Вам нельзя носить розовое?
— Да это же лютая сексуализация. Я сексуализирую себя в угоду мужским представлениям о женщине. Розовенькое, воротник кружевной, цветочки… Всё как носят рабыни членомразей. Я в таком виде просто становлюсь объектом потребления, понимаешь? Вот ты хочешь быть объектом?
Света почти ничего из сказанного не поняла. Она просто сказала:
— А мне нравится, я бы такое носила.
Анне-Луизе платье, кажется, тоже нравилось, но она всё ещё сомневалась.
— Под него ещё надо трусы красивые покупать.
— Это почему? — не улавливала связи Светлана.
— Ночью в нём по Купчино пойду — меня в нём точно изнасилуют.
— В сто первый раз? — уточнила Светлана и засмеялась.
— Ага, — новая знакомая тоже засмеялась. И тут же предложила: — Слушай, а давай вместе такие платья купим?
