Магнус хмыкает, распластавшись по господину. Он то ли не может, то ли не хочет шевелиться. Почти что мурлычет, время от времени целуя выступающую ключицу. Он не пытается возражать, да Алек уже и сам смеется, понимая, что даже дракон не выгонит сейчас из постели Артура Пендрагона, дорвавшегося до Мерлина.
— Поговорю с ним завтра после турнира. Я, знаешь ли, устал видеть тебя раз в полгода, а все остальное время думать, не решит ли залезть наш любвеобильный принц в твою постель.
Магнус тихо хихикает и выбирается из постели, в которой они непонятно как и когда оказались, собирает по комнате разбросанные вещи, принимается вытирать разлитую воду.
— Оставь ты это слугам. Иди ко мне, Магнус.
— Я и есть слуга, ты забыл? Лучше расскажи, что задумал?
Ему определенно не нравится, когда глаза принца загораются такой упрямой решимостью, когда тот чуть закусывает губу — прямой признак того, что Лайтвуд не передумает. Не в этой жизни.
— Поедешь со мной, а Мерлин пусть остается. В конце концов, он мне всю душу вынул своим нытьем об Артуре и Камелоте. Придурок влюбленный.
Магнус хитро щурится, стараясь не рассмеяться в голос. Придурок, значит? Да кто б говорил…
— Магия запрещена в Камелоте, а Мерлин — маг. Если Утер узнает, он казнит его. Тебе не жалко собственного слугу?
Алек вдруг как-то оказывается рядом. Он голый и такой прекрасный, что слабеют колени. Прижимает всем телом к каменной стене и грубо целует, запуская руку под накинутую наспех рубаху.
— Ты тоже маг, но умело скрывался. К тому же Артур не даст в обиду своего мальчика. И вообще, ты хочешь уехать? Магнус, ты хочешь?
Рука спускается ниже, сжимает, он двигает ею все быстрей и держит взгляд взглядом, не позволяя отвернуться или опустить ресницы, отдавшись во власть эмоций.
〜 ты хочешь, Магнус? хочешь? 〜
— Хочу.
Его выгибает дугой, и он почти падает, кончая в руку наследного принца. Его подхватывают на руки и несут на кровать, чтобы осторожно избавить от одежды, чтобы гладить пальцами и губами, чтобы шептать нежнейшие пошлости, не пристойные принцу, чтобы клясться и обещать, чтобы умирать и возрождаться.
— Ты хочешь, Магнус? Хочешь?
— Хочу.
========== Эпизод 34 (Шумдарио) ==========
Комментарий к Эпизод 34 (Шумдарио)
Мэттью/Гарри (использованы элементы греческой мифологии)
https://pp.userapi.com/c840238/v840238352/12f8/M65wT6dG-24.jpg
— И что ты успел опять натворить и как умудрился втравить в это меня?
Красивый статный парень потянулся, разминая спину и насмешливо зыркнул на спутника. Тот дернул плечом, а потом нацепил зеркальные очки, пряча под темными стеклами лукавую усмешку.
— Можно подумать, папаше когда-нибудь нужен был особенный повод. Вообще, братец, зная твои повадки, смею подумать, что это ты снова пытался забраться под юбку Артемиды. Или стянуть штаны, не знаю, что там твоя близняшка в этом столетии предпочитает.
Хихикнул уворачиваясь от ощутимой оплеухи, а потом принялся озираться, высматривая возможные пути отступления. Все же сражаться без божественной силы и бессмертия в теле смертного он опасался. Даже после того давнего случая с полусотней коров, что сошел ему с рук. Хм… между прочим, Аполлон известен своей злопамятностью. Что, если он до сих пор точит зуб – какой-то младенец мало того, что угнал весь табун, так успел сожрать пару животных. А потом был тот инцидент с золотыми стрелами и луком, вообще-то он и скипетр тогда у самого Зевса стянул, да и трезубец у Посейдона… и других «не обидел». Но здесь-то сейчас лишь Аполлон.
Очень злой, между прочим. И красивый, зараза, как… как Аполлон.
— Крылатых сандалий, я вижу, у тебя в этом воплощении нет. Интересно, а тело этого смертного хорошо бегает? – протянул задумчиво сводный братец и хрустнул пальцами.
Как будто бы угрожая.
— На что это ты намекаешь?
Гермес на всякий случай попятился, хотя как-то безотчетно успел догадаться: выбраться незамеченным из этой странной залы будет сложновато. Тем более, если Зевс желал наказать своих чад, ничего не делал наполовину. Так что снаружи вполне могла ждать ловушка. Например, лабиринт Минотавра для разминочки…
— Намекаю? Да я как бы очень даже прямо говорю. Не думаю, что найдется хотя бы один обитатель Олимпа, что не согласится со мной. Ты же, скотина, тащишь все, что плохо лежит. У людишек, знаешь, для этой болезни и название есть. Клептомания называется.
Младший закатил глаза, демонстрируя свое отношение к сему пассажу. Ну, подумаешь, спер пару-другую безделушек, у них же на Олимпе этого добра и без того – девать некуда. Непонятно, чего вообще крик такой подняли.
— Ладно, зачем орать-то сразу? Между прочим, любящий папаша тебя тоже не за красивые глаза в ссылку к смертным отправил.
