— Амбициозно. Но скучно, — мягко произнесла она. — Такой молодой, сильный мужчина с таким тяжелым взглядом… Неужели это все, о чем вы мечтаете? Неужели вам не хочется иногда… просто отдохнуть?
Ее голос был почти гипнотическим. В нем смешались профессиональный интерес, легкое заигрывание и искреннее, как мне показалось, сочувствие. И это обезоруживало.
«Это часть теста? — лихорадочно соображал я. — Или она просто развлекается? И почему у меня, черт возьми, вспотели ладони?»
Заметив мое замешательство, она откинулась на спинку кресла. Легкая, игривая улыбка исчезла с лица, уступая место вниманию.
— Ладно, оставим пятилетку. — Ее голос стал абсолютно нейтральным. — Давайте о более свежем. Что вы почувствовали… когда встретили своего первого демона?
Вопрос ударил под дых, вышибая воздух из легких.
Первого демона? Какого из них? Того, из-за которого я остался сиротой, чьи горящие глаза до сих пор преследуют меня в кошмарах? Того, что разорвал моих родителей на части, оставив от моей жизни лишь пепел и боль?
Я стиснул зубы. Она не могла знать. Не могла.
Нет. Она имела в виду другого. Того, у кофейни. Первого демона, с которым я столкнулся как охотник.
Я молчал, пытаясь собрать мысли в кучу. Она терпеливо ждала, зелёные глаза не отрываясь следили за моим лицом.
— Я почувствовал… — с трудом заставил я себя говорить, голос сел. — Желание его остановить. Не дать добраться до простых людей.
Слова прозвучали правильно. Пафосно. Так, как должен был ответить офицер. Так, как было написано в уставе. Но это была лишь половина правды!
Она смотрела на меня еще несколько долгих, бесконечных секунд. А потом ее губы тронула улыбка. На этот раз без тени флирта или иронии.
— Вот теперь я вам верю, — тихо сказала она.
С этими словами она взяла мои бумаги, которые до этого лежали нетронутыми, и поставила размашистую подпись. Затем повернулась к компьютеру. Пальцы забегали по клавиатуре с невероятной скоростью. Комнату наполнил тихий гул принтера. Через минуту она протянула мне заключение.
Выйдя из кабинета Осадчук, я на секунду остановился в тихом коридоре, чтобы перевести дух. Ощущение было такое, будто я только что сдал сложнейший экзамен, к которому совершенно не готовился.
— Думал, будет проще! — буркнуля, я под нос.
Впереди ждал следующий босс этого — полковник Захаров.
Если кабинет психолога был похож на уютную гостиную, то приемная заместителя по работе с личным составом напоминала музей. Музей давно почившей эпохи. Тяжелая дубовая дверь, отполированная до блеска, вела в просторный кабинет. Стены были увешаны портретами императоров и суровых генералов прошлого, их строгие взгляды, казалось, сверлили в тебе дыру.
За массивным, как гробница, столом восседал и сам полковник Захаров. Пожилой, с идеально прямой спиной, пышными седыми усами и грудью, на которой пестрели планки наград, полученных, судя по всему, за безупречное ведение документации и победы в кабинетных войнах.
— Лейтенант Зверев по вашему приказанию прибыл! — отчеканил я, вытянувшись по стойке смирно.
— Вольно, лейтенант, — пробасил он, не отрываясь от изучения заключения, которое я ему протянул. Он прочел его, хмыкнул, отложил в сторону и вперил в меня тяжелый, изучающий взгляд.
Я понял: сейчас начнется…
— Итак, лейтенант Зверев, — начал он пафосно. — Вы вступаете в ряды элитного подразделения. Это не только великая честь, но и огромная ответственность. Краеугольный камень нашей службы — это дисциплина. А основа дисциплины — единоначалие.
Я смотрел ему прямо в глаза, изображая на лице вселенское внимание и преданность. При этом старательно кивал в такт его словам.
— Без единоначалия, что наша служба, что армия — это просто толпа, — вещал он, и усы его подрагивали от важности. — Приказ командира — закон для подчиненного. Обсуждению не подлежит. Только беспрекословному выполнению!
«Интересно, что она там про меня написала? — пронеслось в голове, пока я в очередной раз кивал. — „Пациент склонен к сарказму, имеет нездоровое недоверие к начальству и, возможно, прячет в шкафу крупную сумму денег?“ Нет, вряд ли».
— Честь офицера — это не пустой звук, лейтенант! Это стержень, на котором держится вся структура нашей службы, и вся наша великая Российская Империя!
«Надо не забыть зайти в ремонтную мастерскую, отдать ботинок, — думал я, глядя на полковника с самым серьезным видом. — Правый начал промокать. Несолидно для элитного бойца, носителя чести и стержня империи».
Лекция длилась, казалось, вечность. Он говорил о долге, присяге, о славных традициях и о том, как важно правильно заполнять рапорты. Я кивал, соглашался и мысленно аплодировал. Наконец, полковник, видимо, оставшись доволен произведенным на меня впечатлением, взял ручку.
Он с размахом, будто подписывая исторический документ, поставил росчерк на моем заключении.
— Служите империи, лейтенант!
— Служу империи, господин полковник! — рявкнул я, забрал бумагу, четко развернулся и вышел из кабинета, стараясь не выдохнуть с облегчением слишком громко.
Два босса пройдено. Остался последний.
