Вторая мысль — бачок унитаза. Я зашел в крохотный санузел и снял крышку. Идея утопить свое новенькое состояние в воде показалась еще хуже.
Вентиляция. Я задрал голову. Прямоугольная решетка под потолком, покрытая слоем пыли. Классика шпионских фильмов. Я притащил стул, открутил два винта. В нос ударил запах застоявшегося воздуха и гнили. Внутри — только густая паутина и мрак, ведущий в общую шахту. Мне показалось не очень надежно.
И тут мой взгляд упал на дно платяного шкафа. Дешевая плита ДСП, прибитая мелкими гвоздиками. Я подцепил ее ногтем. Один край поддался. Я просунул пальцы и с тихим треском оторвал ее. За ней была пустота — сантиметров пять до бетонного пола. Не сейф, конечно, но лучше, чем ничего.
Аккуратно, пачка за пачкой, я уложил свое кровавое состояние на холодный бетон и прибил дощечку обратно. Тайник был паршивый, но на первый взгляд незаметный.
Выпрямившись, я обвел комнату взглядом. В углу была свалена моя одежда. Грязная, рваная, с бурыми пятнами запекшейся крови и черными потеками от ихора на штанине.
Вот они. Две стороны моей новой жизни.
Нужно было приводить себя в порядок. И начать стоило со стирки. Я с отвращением поднял пропахшую одежду.
Подвальная прачечная встретила меня запахом сырости, хлорки и чужого пота. Гудели и вибрировали старые стиральные машины. Я закинул свою одежду в барабан, щедро засыпал дешевым порошком. Машина недовольно крякнула и нехотя принялась за работу.
Я сел на жесткую скамейку, наблюдая, как в мутной воде иллюминатора крутятся темные тряпки. Мелькнула идиотская мысль: интересно, есть ли в инструкции для стирки пункт «отстирывание крови демонов и ихора»? Наверное, нет.
В голове всплыла другая мысль, более здравая. С двумя сотнями тысяч в тайнике я мог бы просто пойти и купить себе новую одежду, а эту — сжечь. Но привычка из приюта — штопать, стирать, беречь — сидела глубже, чем здравый смысл. Деньги были не для этого. Они для другого.
Закончив со стиркой и сушкой, я, вспомнив наставление Лисы, отправился в ближайший травмпункт. Это было унылое казенное заведение с выцветшими плакатами о вреде самолечения. В очереди передо мной сидело пару человек, один баюкал руку, а второй не мог наступить на ногу.
Меня принял пожилой уставший врач, который, казалось, видел все возможные травмы этого мира.
— Жалобы? — буркнул он, не отрываясь от экрана компьютера.
— Ребра, — коротко ответил я.
Он оторвал от меня взгляд, посмотрел в паспорт.
— Сам-то где живешь? И где получил травму?
— В седьмой общаге, на дежурстве, — коротко ответил он.
— А-а-а, так бы сразу и сказал, — враз поскучнел доктор и принялся заполнять бумаги.
Обычный врач, откуда здесь в травме взяться настоящему целителю, они явно не будут работать за простую зарплату.
— На рентген иди, — выдал он мне направление.
Вернулся я через десять минут, держа в руках снимок, который доктор внимательно осмотрел.
— Ушиб сильный. Пара микротрещин. Жить будешь. В аптеке купишь мазь от ушибов и повязку тугую наложишь. Не геройствовать. Следующий!
Именно в этот момент, на выходе из травмпункта, меня накрыло. Я представил Кайла и Ворона. Их сейчас латали лучшие целители рода Волконских, используя заклинания и артефакты, каждый из которых стоил больше, чем моя месячная зарплата. Их не просто «чинили». Их восстанавливали. Полностью.
И я окончательно понял. Деньги, которые теперь лежали в моем тайнике под полом, — это не роскошь. Это не новая одежда или дорогая выпивка в баре. Это разница между банкой мази и шансом выжить. Между «заживет как-нибудь» и «будешь как новый».
Мой выбор перестал быть просто нарушением устава. Он стал необходимостью. Единственным способом получить в этой игре больше шансов выжить и убить как можно больше демонов.
Разобравшись с последствиями для тела, я решил, что пришло время заняться кошельком. Необходимо было посетить отделение Императорского банка для получения справки о наличии счета, а потом в бухгалтерию его отдать. А то без зарплаты останусь. Бюрократия была таким же неизменным злом, как и демоны, только куда более скучным.
Отделение Императорского банка было похоже не на финансовое учреждение, а на храм. Высокие сводчатые потолки, отполированный до зеркального блеска мраморный пол, на котором шаги отдавались гулким эхом, и массивные колонны, украшенные гербами с двуглавыми орлами. Воздух был прохладным и пах дорогим парфюмом и деньгами. Я, в своей простой куртке и с ноющими ребрами, чувствовал себя здесь чужеродным элементом, грязным пятном на стерильной поверхности.
Я взял талончик в электронную очередь и уселся на жесткую скамью, ожидая, когда мой номер загорится на табло. Вокруг сновали люди в дорогих костюмах, дамы с идеальными прическами, а за стойками из темного дерева сидели клерки в безупречной форме — бесстрастные жрецы этого храма денег.
— Номер сто двенадцать, окно номер три. — Безжизненный голос вырвал меня из размышлений.
