Вылетев из дверей общежития, я рванул к своему байку. Холодный воздух немного привел в чувство, но адреналин уже гнал кровь по венам с бешеной скоростью. Мой «Цербер» ждал у входа, припаркованный под старым фонарем. Я перекинул ногу через сиденье, нажал кнопу запуска. Двигатель взревел, разорвав тишину ночи низким, хищным рыком. Не теряя ни секунды, я выжал газ и сорвался с места, вливаясь в поток таких же одиноких огней, несущихся по опустевшему городу к одной цели.
Рев «Цербера» стих, когда я резко затормозил у самых ворот отдела. Горячий двигатель щелкал, остывая, но у меня не было времени на сантименты. Я спрыгнул с байка еще до того, как он полностью остановился, и рванул внутрь.
Если в общежитии был улей, то здесь — настоящий муравейник, работающий по четким, но непонятным со стороны законам. Люди в форме и сотрудники в штатском носились по коридорам, слышались резкие выкрики приказов. Меня подхватил общий поток и понес в центральный зал для брифингов. Его обычно использовали для квартальных отчетов, но сейчас атмосфера была далека от офисной.
На импровизированной трибуне стоял Мазафака. Голос, который обычно рубил воздух приказами, гремел под сводами зала, перекрывая любой шум.
— … прорыв подтвержден на Сенной площади и в районе Апраксина двора! — донеслось до меня. — По предварительным данным, противник от второго до пятого уровня!
Пятый уровень? У меня в горле встал ком. Перед глазами на миг промелькнула та тварь в доспехах, что играючи разрубила демона послабее.
— Весь личный состав отдела переводится на боевое положение! — продолжал начальник. — Оружейные склады открыты. Разрешаю применение спецбоеприпасов и алхимических препаратов по протоколу «Красный». Оперативное руководство на месте осуществляет Полковник Ермак. По прибытии поступить в его полное распоряжение. Вопросы есть? Нет. Выполнять!
Последнее слово ударило как выстрел. Толпа взорвалась движением. Я протиснулся к нашему крылу, мысленно прокручивая услышанное. Весь отдел. Полковник Ермак, незнакомое имя, наверное, кто-то из управы.
Ворвавшись в наш кабинет, я застал там Кайла и Ворона. Картина была до боли знакомой. Кайл, непроницаемый как скала, сидел за столом и методично, с ледяным спокойствием, снаряжал обоймы для своих огромных пистолетов. Каждый патрон — маленький серебристый снаряд с тускло светящимся синим сердечником — вставал на свое место с выверенным щелчком. Рядом Ворон раскладывал на столе ряды склянок: зеленые — для регенерации, красные — для выносливости.
— Вы вообще спите когда-нибудь? — вырвалось у меня.
— Демонический прорыв, — отчеканил Кайл, не поднимая головы и не прерывая своего занятия. — Пятый уровень — угроза высшего порядка. Спать будем, когда они все сдохнут.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетели Гром и Лиса. Лиса… она была все в той же одежде, что и во время нашей гонки. Кожаные штаны, легкая куртка. Поймала мой взгляд, и в ее глазах полыхнул знакомый азарт, но на этот раз он был смешан с чем-то более темным и серьезным.
— Зелья. — Ворон, не дожидаясь вопросов, протянул мне три флакона.
Я быстро распихал склянки по подсумкам на поясе, натянул броник, который сиротливо висел на спинке стула. Команда была в сборе.
— Пора. — Кайл поднялся, задвигая последний магазин в пистолет. Движение было плавным и смертоносным. — За мной.
Мы выскочили в коридор, уже не одиночки, а слаженный отряд, готовый к бою. Впереди нас ждал рев фургона, ночные улицы и ад на Сенной площади.
Ворон вел фургон так, словно украл его.
Мы неслись по пустым ночным проспектам, и тяжелая машина виляла в потоке редких гражданских автомобилей, как гоночный болид. Двигатель ревел, выжимая из себя все до последней капли. В салоне повисла тяжелая тишина, которую не нарушал даже лязг оружия. Никто не шутил, не подбадривал друг друга. Каждый был погружен в себя, мысленно готовясь к тому, что нас ждет. Я вцепился в ручку над дверью, чувствуя, как тело мотает на поворотах.
Сначала мы их услышали. Глухие, далекие удары, похожие на раскаты летней грозы. Потом — увидели. Небо на горизонте начало подрагивать, озаряясь быстрыми, неестественными вспышками — то синими, как разряд статики, то оранжевыми, как доменный огонь. Чем ближе мы подъезжали к Сенной, тем громче становилась эта дьявольская симфония.
А потом мы вылетели из-за угла, и мир превратился в ад.
Ворон вдавил педаль тормоза в пол, и фургон замер, словно споткнувшись. Перед нами в мертвенном свете полицейских мигалок и всполохах магических разрядов раскинулось поле боя. Воздух дрожал от какофонии звуков: низкий, утробный рев демонов смешивался с сухим треском автоматического оружия, воем сирен и высоким, вибрирующим гулом разномастных магических щитов. И сквозь все это прорывались отчаянные человеческие крики.
Искаженные, дергающиеся тени метались по площади, сталкиваясь в яростных схватках на фоне горящих остовов машин. Я видел, как размытые силуэты Охотников вступали в бой с тварями, чьи формы противоречили всем законам природы.
