Дух заметался из стороны в сторону, замер на мгновение и, внезапно просияв в прямом смысле этого слова, толкнул мне воспоминания о моем пребывании в купели. Вот теперь понятно. Если я правильно перевел его объяснения, без закрепляющего контракта мое сознание, слившееся со Шредером, довольно скоро вырвалось бы из тела и ушло на мистический план, став еще одним из сонма духов, обитающих в этом мире. М‑да… по краю прошел, оказывается.
Я вздохнул и, послав еще одну волну благодарности Хоки, отошел от стены с «инструкцией».
Интересно, а Ким в курсе этого маленького нюанса? И если да, то почему он не сообщил мне об этой радужной перспективе? Решил не тревожить юную психику?
Второй сюрприз от контракта поджидал меня, когда Хоки нырнул прямо в барельеф. Сначала я подумал, что он отправился отключать стихийную печать, скрывающую разбуженный мистический источник, но… время шло, а огонь так и продолжал полыхать, скрывая стены, вода все так же журчала в желобе, а смерч в ладонях статуи и не думал исчезать. Да и источник, кажется, совсем не собирался вновь отправляться на боковую. И все бы ничего, если бы я мог выбраться из этого чертова зала: путь преграждала сплошная стена огня!
Обойдя по кругу огромное помещение, я нашел главный вход, этакие помпезные ворота, но и они, и тот тайный проход, которым вел меня сюда Хоки, были надежно запечатаны весьма объемным огненным ковром… Вот уж точно: «Замуровали, демоны!»
И хоть ты обкрестись! Я сплюнул и, прекратив бессмысленные метания по залу, остановился за спиной статуи. Хм… единственная часть стены, не скрытая пламенем, – это уже знакомый барельеф. Может быть, здесь имеется какой-нибудь механизм для открытия? Надо проверить.
Два часа… два часа я потратил на то, чтобы скрупулезно, сантиметр за сантиметром осмотреть и ощупать этот чертов барельеф. Бес-по-лез-но! И Хоки пропал, будто его и не было.
Поднявшись с колен и устало потянувшись в попытке избавиться от ноющей боли в пояснице, я обернулся котом и, повторив процедуру, уселся перед этой долбаной инструкцией, мысленно призывая все кары небесные на придумавших этот идиотский ритуал торонгцев. Взгляд устало скользил с картинки на картинку, а мозг старательно придумывал все более и более извращенные их толкования, пока…
Я недоуменно уставился на одну из последних картинок, склонив голову набок, внимательно ее осмотрел и, хлестнув себя по бокам хвостом, невольно перешел в свою двуногую форму. Чтобы через секунду свалиться наземь от душившего меня хохота. Немного истеричного, может быть, но вполне искреннего!
Отсмеявшись над собственным идиотизмом, я поднялся на ноги и, шагнув вплотную к барельефу, надавил обеими руками на холодный камень. Но тут же во второй раз обозвал себя идиотом и вернулся в свою кошачью ипостась. Несколько минут я пытался приноровиться к новому для себя действу и, сообразив наконец отпустить вечно поднятые, а потому привычные до полного забвения щиты воли, шагнул вперед. Прямо в барельеф.
Один миг движения в плотном и тягучем, словно кисель, пространстве – и я выскользнул из стены по другую сторону долбаного барельефа. Ничего так экзамен придумали торонгцы для своих одержимых, да…
Только попытавшись вновь принять человеческий вид, я понял, что у меня на это просто не хватит сил. Правда, взявшийся непонятно откуда Хоки тут же поспешил успокоить. Дескать, это не всегда так тяжело… и главное в таком деле – тренировки. Логично, в принципе.
Кое-как добравшись до ветхого и жутко пыльного дивана с буквально на глазах осыпающейся обивкой, я поднял щиты воли и, вернувшись из призрачного состояния в материальное, с трудом запрыгнул на подушку. Свернулся клубком и задремал под успокаивающие мыслеобразы, передаваемые Хоки. Кажется, этот дух здесь не только за библиотекой присматривал, уж больно много он знает об одержимых… мр‑р…
Открыв глаза, я почувствовал себя не просто выспавшимся… энергия буквально распирала тело. Хотелось бегать, прыгать и вопить от восторга. Беспричинного, но от этого не менее реального. Подпрыгнув и приземлившись на все четыре лапы, я огляделся по сторонам и, не обнаружив рядом Хоки, вернулся в свою двуногую форму. Где-то на краю сознания мелькнула какая-то беспокойная мысль, но я успел ухватить ее за хвост и тихо выматерился от осознания. Время! В подземельях я оказался где-то около полуночи, потом добрый час петляний по тамошнему лабиринту и часа три, проведенных в ритуальном зале… плюс сон… Кажется, я немного задержался.
