«Переход» отчего-то вызвал у Хоки целую волну радости и довольства. Ну да ладно. Я прикоснулся к указанному духом камню и аккуратно на него надавил. Булыжник послушно, хотя и с некоторой натугой, утонул в стене. Следом послышался тихий скребущий звук, словно железом царапнули по камню, и дверь, дрогнув, чуть подалась наружу. Отодвинув неожиданно легко покатившуюся в сторону створку, я заинтересованно взглянул в обнаруженную в дверной коробке щель и довольно хмыкнул. Оригинальная конструкция, однако. Никаких рычагов вроде тех, что были в комнате библиотекаря. Камень работает в качестве клина, при нажатии поднимающего металлический штырь, а тот, в свою очередь, приподнимает запирающую балку, освобождая дверь. Толкаешь створку в сторону – и опускающийся по балке груз помогает сдвинуть дверь без особых усилий. Без груза так легко не вышло бы. Это изнутри створка деревянная, а снаружи, как я успел убедиться, сплошной камень, точно такой же, каким отделаны все стены открывшегося передо мной огромного зала. Тайный проход, однако.
Я вышел из закутка, в котором неизвестный архитектор спрятал дверь, и невольно присвистнул. Большое, очень большое помещение с высоченными потолками, подпираемыми массивными неохватными колоннами. Никаких украшений, кроме простой и скупой резьбы по камню. Вдоль стен, прорезанный в полу, протянулся широкий пустой желоб. Я уже хотел было перепрыгнуть через него, но перед моим лицом тут же возник Хоки, заставив притормозить. Пока я пытался понять хоть что-то из сумбурного потока эмоций и образов, посылаемых духом, тот вдруг резко исчез из виду.
Кое-как разобравшись в предупреждении, я приготовился дожидаться духа, но вопреки моим предположениям тот вернулся едва ли не через минуту под тихое журчание наполняющей желоб воды. Получив разрешение от Хоки, я перепрыгнул через желоб и едва ступив на пыльные плиты пола, шарахнулся в сторону. Где-то над моей головой раздался нарастающий гул, и зал озарился бегущим вдоль стен вертикальным трехметровым полотнищем яркого пламени, нижним краем касающегося воды в желобе. Вот это да. Я восхищенно вздохнул, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять – как такое вообще возможно, без печатей-то?!
Присмотревшись к стенам над пламенем, я увидел довольно широкие прорези в них, откуда и слышался тот самый гул. Однако это что-то непонятное. Газ? Горючий тяжелый газ? Хм… оригинально.
Пока я крутил головой, от дальней стены, как оказалось, украшенной огромным барельефом, пламя, покатившись вниз, замкнуло в кольцо высокую статую, изображающую… человека? Я нахмурился и подошел поближе, но даже оказавшись у подножия скульптуры, простершей руки над окруженной водой большой каменной купелью, рассмотреть ее подробно не смог. Блики огня на антрацитово-черной глянцевой поверхности изваяния устроили такую пляску, что разобрать, кого именно изображает скульптура, было невозможно. А тут еще и ветер, смерчем закручивающийся над купелью меж ладоней изваяния… Зрелище потрясающее, но абсолютно непонятное.
Нет, ясное дело, что я нахожусь в некоем ритуальном помещении. По крайней мере, зримые воплощения всех четырех стихий здесь присутствуют, подтверждая эту теорию. Но для чего оно предназначено? Какой ритуал должен был проводиться в этом зале? И еще одна странность. Я не вижу ни одной печати. Вообще. А ритуалы без печатей не проводятся. Собственно, они являются основой ритуалистики.
Хотя, присмотревшись к рукам скульптуры, пару печатей я все же обнаружил. Только смысл у них довольно простой. Задача двух еле светящихся рисунков на ладонях – разгонять поток воздуха, закручивая его в смерч, над купелью. И больше ничего. Странно, очень странно. А если взглянуть на это в кошачьей форме?
«Переход»… и я в полном ошеломлении приземлился на пятую точку, чуть не придавив собственный хвост! Такого буйства потустороннего я еще никогда не ощущал, честное слово! Сила бурлила и давила так, что, кажется, еще немного – и она начнет искажать, перестраивать обычное пространство, кроить его под себя, превращая это место в анклав потустороннего…
Чуть оправившись от шока и уловив эмоции, исходящие от радующегося жизни Хоки, просто купающегося в этом вулкане мистической мощи, я тряхнул головой. Теперь понятно, зачем здесь нужны стихии. Они сами по себе являются одной огромной печатью, удерживающей возмущения разбуженного мистического источника, и скрывают его силу от окружающего мира. Грандиозно. Я могу как угодно относиться к торонгцам, но то, что они сотворили здесь, это… это просто что-то запредельное!
Я покосился на веселящегося духа, и тот ответил успокаивающей волной. Уверен? Еще один образ в ответ. Хорошо… Рискну.
