– Нет, это… я полный ноль, – произнес он, покраснев.
– Нам надо пару минут поговорить с вашим папой, – сказал Янус и потрогал блестящий лайм.
– Мне выйти в зал? – спросил Самми.
– По-моему, ты можешь остаться, – сказал Рекс.
– Решайте, – предложила Сага.
– Хватит с меня секретов, – сказал Рекс.
Он осторожно вынул свернувшийся белок из бульона и немного убавил огонь.
– Я видела вас по телевизору, когда вы говорили о покойном министре, – начала Сага и прислонилась к рабочему столу. – Это было очень трогательно…
– Спасибо…
– Хотя все это – просто ложь, – закончила она.
– Что вы хотите сказать? – Рекс сделал вид, что он вдруг насторожился.
– Вы помочились на его садовую мебель и…
– Знаю, – усмехнулся он. – Это перебор, но у нас…
– Ну хватит, – утомленно сказала Сага.
– Наш жаргон…
– Придержите язык.
Рекс замолчал, глядя на нее. Мышца под глазом начала подергиваться. Самми, не в силах сдержаться, улыбался, глядя в пол.
– Вы только хотели рассказать, что это была часть вашей дружбы, – спокойно сказала Сага. – Что у вас был такой извращенный юмор, куча злых розыгрышей… но это неправда, потому что вы не были друзьями.
– Он был моим старинным приятелем, – попытался сопротивляться Рекс, уже понимая, что это абсолютно бессмысленно.
– Я же знаю, что вы не общались тридцать лет.
– Может, мы и не встречались регулярно… – слабым голосом ответил он.
– Вообще не. Вы вообще не встречались.
Рекс отвел взгляд, увидел, как Янус обирает белую кошачью шерсть с манжеты кожаной куртки.
– Но вы учились в одной и той же закрытой школе, – тихо сказала Сага.
– Мой отец был директором “Хандельсебанкена”, мы жили на Страндвеген, я должен был учиться в Людвиксбергскулан.
– А вы не учились? – спросила Сага.
– Я стал поваром, а не директором банка, – ответил Рекс и поднял кастрюлю с водяной баней.
– Какое разочарование, – улыбнулась Сага.
– Но я и есть сплошное разочарование, с какой стороны ни глянь.
– Вы так думаете?
– Иногда… а иногда – нет, – честно признался Рекс и посмотрел на Самми. – Я завязавший алкоголик, но иногда у меня случаются рецидивы… И чего я не могу вынести, когда напиваюсь, так это нашего расчудесного министра иностранных дел, за… да ладно, его больше нет в живых… но при жизни он был истинной свиньей.
Янус Миккельсен убрал рыжие пряди с лица и улыбнулся всеми своими морщинками у глаз.
Чувство облегчения от того, что он сказал правду, длилось всего несколько секунд, сменившись страхом попасть в расставленную сеть. Дрожащими руками Рекс надрезал сладкую свежую ковригу и осторожно положил нож на доску. Он не понимал, зачем явились агенты.
Может, они все это время знали про запись?
Может, эта Сага заметила кровь на стуле, когда приходила к нему тогда?
Рекс спросил себя, надо ли ему соблюдать осторожность, не связаться ли с адвокатом, не рассказать ли о драке Диджея с пьяным.
– Я думал, вы хотели поговорить об убийстве Тедди Джонсона, – сказал он наконец.
– Вы что-нибудь об этом знаете? – спросил рыжий и уставился на него.
– Нет, но я был там, когда это произошло.
– У нас уже много свидетелей. – Янус взялся за ухо.
– Это понятно… Так о чем же вы хотели спросить? – сказал Рекс и кашлянул.
– Я хотела спросить, почему вы называете министра иностранных дел свиньей и зачем мочились в его бассейн, – мягко ответила Сага.
– Хорошо, – прошептал Рекс.
– Самми, я только должна сказать, что твоего отца не подозревают ни в каких преступлениях, – заметила Сага.
– Он мой отец только на бумаге.
Рекс вымыл руки, вытер о льняное полотенце.
– В юности наш министр иностранных дел был… как сказать? Вилле не мог вынести, что у меня на всех экзаменах результаты лучше. В смысле – он всегда получал высшие баллы, потому что его родственники финансировали школы сто лет, но ему этого было недостаточно… Когда Вилле узнал, что я встречаюсь с симпатичной девочкой из параллельного класса, он захотел во что бы то ни стало переспать с ней… только для того, чтобы вставить спицы в колеса, показать свое могущество. Вот что он сделал.
– А может быть, она сама хотела переспать с ним? – предположила Сага.
– Да, наверняка, но… И я не говорю, что мои суждения были более зрелыми, чем его, но я был по-настоящему влюблен в нее… а для него она ничего не значила.
– Откуда вам знать, что он не был влюблен в вашу подружку? – спросила Сага.
– Он сам говорил… как только ее не называл: и клубной шлюхой, и любительницей групповухи…
– И правда, свинья, – кивнула Сага.
– Я сознаю, что все ученики Людвиксбергскулан принадлежат к привилегированным семьям, – продолжил Рекс. – Но внутри школа была жестко разделена: мы, нувориши, и те, кто поколение за поколением находился на особом положении… все знали, что существуют особые правила, стипендии и союзы только для них.
– Бедный папа, – съязвил Самми.
– Самми, мне было семнадцать лет. Человек в этом возрасте довольно чувствителен.
– Я пошутил.
