– Знаю. Я только хотел сказать это вслух. – Рекс снова повернулся к Саге. – В любом случае… Наш будущий министр иностранных дел был председателем сверхэксклюзивного мужского клуба в кампусе… не знаю даже, как он назывался по-настоящему, но помню, что помещение он называл Кроличьей норой… и когда Грейс приняли в эту компанию, я больше ничего не стоил в ее глазах, я понимаю, она не знала, что они говорят у нее за спиной. Она видела в них звезд, знаменитостей.
Он заметил, как окаменело лицо Саги, словно что-то в его словах заставило ее насторожиться.
– Кто еще входил в этот Кроличий клуб? – спросила она.
– Это знают только сами члены, клуб был тайный, я им не интересовался.
– Значит, вы не знаете других членов?
– Нет.
– Это важно! – Сага повысила голос.
– Спокойно, – прошептал Янус и взял с полки винный бокал.
– Я не был близок к этой компании, – сказал Рекс. – Я совсем ничего не знаю – просто пытаюсь объяснить, почему не выносил министра иностранных дел, когда напивался и творил всякие глупости.
– Но Грейс должна знать других членов клуба, – сказала Сага.
– Разумеется.
Янус уронил бокал на пол. Осколки со звоном рассыпались между шкафчиками.
– Прошу прощения. – Светлые брови Януса побелели от волнения. – Где у вас мусорное ведро?
– Оставьте как есть.
– Извините, – пробормотал Янус и принялся собирать крупные осколки.
– Вы не знаете, как можно связаться с Грейс? – спросила Сага.
– Она родом из Чикаго…
Когда Сага Бауэр ушла, Рекс поджарил лисички и два куска ковриги в масле, выложил на салфетки и процедил консоме.
Они с Самми приступили к еде, стоя друг напротив друга возле рабочего стола.
– Вкусно, – сказал сын.
– Подумай как следует, скажи честно.
– Ну не знаю… просто вкусно.
– Мне кажется, кислоты не хватает, – сказал Рекс. – Надо завтра попробовать добавить лайма.
– Не смотри на меня, – улыбнулся Самми.
Рекс никак не мог избавиться от неприятного послевкусия после разговора. От упоминания Грейс на душе у него стало тревожно. Грейс тогда отказалась встречаться с ним и перестала отвечать на телефонные звонки.
– Она просто невероятная, – сказал Самми и подъел остатки.
– Кто?
– Кто, – рассмеялся Самми.
– Ну, эта легавая, человека красивее я точно не видел… за исключением твоей мамы, разумеется.
– Папа, мне с трудом верится, что ты перелез через забор министра иностранных дел и помочился в его бассейн, – усмехнулся сын.
– Я его не особо любил.
– Это понятно.
Рекс поставил тарелку на рабочий стол.
– Я не все рассказал полиции. Нельзя, чтобы я именно сейчас оказался в чем-то замешан.
– А что случилось?
– Да ничего… я только не хочу, чтобы они вообразили, будто я имею какое-то отношение к смерти министра.
– А почему они должны вообразить такое? – Самми поднял бровь.
– Потому что правда насчет той школьной компании в том, что они как-то вечером заманили меня в сарай и основательно избили, сломали несколько ребер и наградили вот этим. – Рекс указал на глубокий шрам на переносице. – Это, может, было и не опасно, но ты понимаешь, моя гордость… я понял, что не смогу смотреть на них день за днем, притворяться, что ничего не произошло, стать мальчиком для битья… Так что сразу после этого я перевелся в другую школу.
– Это они должны были перевестись в другую школу.
– Никаких шансов. – Рекс пожал плечами. – Вся сила у них, я был пустым местом, кто стал бы меня слушать… Директор, учителя – все защищали их.
– Надо было рассказать все полиции, – серьезно сказал Самми.
– Безнадежная затея, – ответил Рекс.
– Но папа, все нормально, ты повар, ты классный, ты же никому не сделал зла за всю свою жизнь.
– Не все так просто.
Самми потрогал мешочки с упакованным в вакуум мясом на водяной бане, проверил температуру и время.
– Мясо пролежало уже два часа, – сказал он.
– Тогда возьми масло, несколько веточек тимьяна, зубчик чеснока и…
Солнце зашло за тучу; по окну, выходящему в сад, застучал серый дождь. Электрический свет сделался голым, ограниченным летучими тенями. Рексу вдруг показалось, что в ресторане что-то шуршит, словно тело, одетое в пластик, протискивается между столиками.
Он, помешкав, вышел к помещению, игравшему роль шлюза между кухней и залом ресторана, и остановился, осторожно нажал на дверную ручку, прислушался.
– Что там? – спросил Самми у него за спиной.
– Не знаю.
Рекс прошел в скрипнувшую вращающуюся дверь и вышел в пустой зал. Было что-то от сонного видения в этих накрытых столах и дожде, поливавшем окна; водянистый свет на белом льне, серебристых приборах, на винных бокалах.
Рекс дернулся, когда в заднем кармане зазвонил телефон. Номер не определился, но Рекс все равно ответил. Связь была плохая, в трубке трещало. Через большие окна были видны машины и люди, спешащие с зонтиками под дождем. Рекс повторил свое имя, подождал несколько секунд и уже собрался было положить трубку, как вдруг, словно издалека, послышался детский голос:
