Одной рукой он попытался перевернуть тяжелый обеденный стол, волоком сдвинул столешницу и добрался до дна.
Тяжелая одежда задерживала движения, когда он искал женщину, плывя вдоль шероховатых глыб. Опустился ниже, провел рукой по гниющим останкам лодочки, оказался еще ниже, между шпангоутом и осклизлым веслом.
Йона моргнул в черную воду, ощутил холод в глазах.
Он поплыл вниз.
Руки скользнули по колонии ракушек, наросших на опору сарая, и тут качающийся свет проник в толщу воды.
Джек держал горящую лампу над поверхностью.
Сквозь вихрь мелкого мусора и пузырьков Йона разглядел женщину. Ее утянуло к изогнутой скале, на глубину, и она лежала там на боку, крепко привязанная к стулу.
Йона оттолкнулся ногами и поплыл к ней.
Женщина, не отрываясь, смотрела ему в глаза, сжав белые губы и почти не дыша.
Йона потащил стул к себе, упираясь ногой в скалу, но женщину зажало среди других стульев, собравшихся вокруг крайней опоры.
Быстро вытащив нож, Йона косо надрезал скотч вокруг ее ног и сорвал его. В панике женщина забила ногами, она не могла больше сопротивляться желанию сделать вдох.
Как только вода попала в легкие, их обожгло болью. Тело дернулось назад, словно от удара, женщина закашлялась, набрала в легкие еще больше воды, у нее начались конвульсии.
Йона разрезал скотч на руках и груди, торопливо работая ножом, — женщина подергивалась от усилий, перед носом и ртом расплылось облачко крови. Йона бросил нож, рванул подергивающееся тело со стула, отбросил сиденье ногами и поплыл вверх.
Отводя рукой стулья, которые мотало течением, он оттолкнулся ногами в последний раз и поднял лицо женщины над поверхностью воды.
Она закашлялась, ее вырвало водой; в легкие попал воздух, и она снова закашлялась.
Джек стоял, держа над отверстием в полу масляную лампу на лодочном крюке — все четыре стены шахты светились теплым светом.
— Медицинский вертолет уже летит сюда, — прокричал он.
Одной рукой обхватив женщину, Йона взобрался по лестнице и положил ее на люк; она встала на колени, скорчилась и стала кашлять, прерывисто дыша, плача и снова кашляя и сплевывая кровь. Послышался треск вертолетных лопастей.
— Забирайте ее, берите ее себе, — заныл Оскар. — Мы в расчете, я останусь здесь, я ничего не скажу, обещаю, я вас не видел.
Йона вывел девушку из темного помещения, помог подняться по скале позади дома, когда вертолет начал, зависая, опускаться. Джек шел следом за ними, придерживая пострадавшую руку. Под глазами у него было черно от размазавшегося карандаша, одежда развевалась на ветру.
Едва вертолет с Джеком и Каролиной скрылся из виду, Йона вернулся в домик, взял в ванной полотенце и пошел к лодочному сараю.
Оскар фон Кройц сидел, привалившись спиной к стене. Увидев Йону, он перестал грызть ноготь большого пальца и попытался отползти.
Йона посмотрел на люки в полу, на пустые блоки на потолке.
Веревка, пропущенная через блоки, позволяла спокойно открыть задвижку под полом и открыть оба люка, чтобы пройти к лодке.
— Не надо, пожалуйста, не надо, — принялся умолять Оскар, пытаясь выдернуть руку из наручников.
— Меня зовут Йона Линна, я комиссар уголовной полиции из Государственного оперативного отдела.
— Правда? — озадаченно пробормотал Оскар.
— Да.
— Не понимаю. — Оскар принялся снова грызть ноготь. — Идиотизм. Какого вам надо, что вы здесь делаете?
Йона прошел по краю отверстия в полу, под которым плескалась вода, остановился перед дрожащим Оскаром и подождал, пока их взгляды встретятся.
— Вас подозревают в киднеппинге, попытке убийства и грубом обращении, — спокойно объявил он.
— Это все ерунда. У меня есть право на самозащиту, — прошипел Оскар и снова уставился в пол. — Чего вы от меня хотите, не понимаю…
Он замолчал и немного посидел, закрыв свободной рукой лицо и прерывисто дыша.
— Расскажите о Кроличьей норе, — сказал Йона.
— Сначала я хочу поговорить с адвокатом.
— Все, что тогда произошло, не подлежит разбирательству за давностью лет.
— Дело прекращено? Мне так не кажется, — заметил Оскар.
— Может, и не прекращено, — хмуро ответил Йона.
— Мне нужна защита.
— Зачем? — спросил Йона и подобрал с пола очки Оскара.
— Нас кое-кто преследует. Убивает одного за другим, словно кроликов.
— Вы слышали ту считалку?
— А я говорил о ней?
— Нет.
— Я не параноик, я могу все рассказать, я знаю, кто это… Честное слово, это один ученик из Людвиксберга, он нас ненавидит, он — истинный сатана. Глазел на нас тридцать лет и только теперь зашевелился, начал убивать нас, будто кроликов.
— Кто это?
— Если вы из полиции, остановите его.
— Могу я услышать имя? — спросил Йона и протянул ему очки.
— Вы что, не верите мне?
— Нет.
