– Да пошли эти американцы на хрен, вместе с их «историческими личностями»! И зачем ты мне это вообще рассказываешь?
Н-да, похоже, европейцу, как, впрочем, и русскому, ни за что не понять всех этих американских псевдоисторических заморочек. Да и что с них взять, если у них вся страна сильно моложе, чем наш Большой театр?..
– А затем, что в честь этого Дэви Крокета американцы относительно недавно назвали «атомный гранатомёт»…
– Это как? – удивилась Клаудия.
– Точнее сказать, это не вполне гранатомёт, а надкалиберный ядерный заряд массой 35 килограмм, калибром 280-мм и мощностью примерно в четверть килотонны, для стрельбы из американских безоткатных пушек. Этакая атомная мини-бомба для стрельбы прямой наводкой. Уж не знаю, как насчёт её реальной эффективности, но в нынешних обстоятельствах такая игрушка может быть более чем дорогой и ценной.
– А ты-то откуда про всё это знаешь?
– Ну, вообще-то я не вчера с пальмы слез, как некоторые здешние коренные жители. Нас инструктировали насчёт того, какое сейчас вообще бывает ядерное оружие. В том числе и относительно миниатюрное…
После этих слов на лице Клавы появилась печать нешуточных раздумий.
– Понятно. Если то, что ты говоришь, верно, это объясняет их жгучий интерес к этим местам, а также размах поисков. Товар действительно более чем ценный, особенно если у них там этих атомных снарядов целый склад…
– А ты уже всерьёз прикидываешь, не удастся ли в общей суматохе прихватить пару-тройку таких бомбочек для личного использования?
– Допустим. Кстати, лично мне они вообще не нужны. Но я знаю людей, которые выложат за такое золотом по весу. Хоть в монетах, хоть в слитках. А что в этом плохого?
– Да ничего. Проблема лишь в том, что они и сами эту базу пока не нашли. А нам сначала надо поймать и расколоть кого-нибудь из этих родезийских авиаторов, а уж потом искать выходы непосредственно на «экспедицию». И эти поиски могут продолжаться вплоть до морковкина заговения. Тем более что мы не представляем, кто ещё может знать про эту американскую базу с атомными зарядами. По-моему, здесь вполне может возникнуть серьёзная конкуренция. Да и с родезийцами всё не так просто. Вдруг у них вокруг аэродрома секреты с пулемётами расставлены или, к примеру, минные заграждения? Либо дополнительная сотня нанятых за деньги местных «носильщиков» с магазинными винтовками? Ведь мы из двух стволов ни за что не отобьёмся от этакой шоблы…
– А вот на месте и проверим. Ладно, давай садись. Раз ставки растут, надо поторапливаться.
Я сдвинул кепарь на затылок, сел на переднее пассажирское сиденье и глянул по сторонам. Лёгкий ветерок гнал с окрестных дюн песок, оседавший на теле убитого пилота и колёсах нашего «Виллиса». Для порядка можно было, конечно, обыскать покойника, но что-то подсказывало мне, что мы при этом ничего путного не найдём.
Между тем Клава завела мотор. Джип газанул, и мы поехали, быстро оставив позади так и непогребённого флайт-офицера Стюарта.
Клава гнала машину, петляя между барханов и время от времени сверяясь с картой.
Пейзаж по сторонам был всё тот же – знойное небо, солнце, песок, иногда чахлые кустики саксаула или чего-то вроде того. Это однообразие уже начинало меня напрягать.
Примерно через час справа от нас из-за дюн нарисовалась какая-то полуразрушенная глинобитная постройка. По виду офигенно древняя.
– А карта не врёт, – сказала Клаудия удовлетворённо, останавливая джип.
– А были какие-то сомнения? – спросил я. Оно, конечно, топографический кретинизм – это болезнь былинного героя Ивана Сусанина, но мало ли?
Как оказалось, сомнений у неё всё-таки не было, поскольку она как раз изначально планировала выйти к этим, как она выразилась, «руинам оазиса Тенгар». И раз мы доехали сюда, предполагаемый аэродром, о котором сообщил покойный родезиец, должен был находиться километрах в десяти на северо-запад.
Прежде чем ехать дальше, мы долили воды в радиатор и бензин в расходный бак. Собственно, доливал-то в основном я, а Клава, так сказать, руководила процессом. Автоледи хренова…
Потом мы пожевали солоноватых армейских галет и попили водички, хотя лично мне есть совсем не хотелось, а выпитая вода в подобных обстоятельствах тут же выходит из пор наружу в виде пота, что не есть хорошо. Хотя, если на такой жаре вообще не пить – сдохнешь от теплового удара.
