И было видно, что нас сопровождают, – время от времени на вершинах холмов появлялись всадники в чёрном, на верблюдах. Видимо, здешняя кочевая братия ненавязчиво контролировала нас, возможно, для того, чтобы мы ненароком не свернули куда-нибудь не туда, а возможно, и для чего-то другого…
В какой-то момент Клава резко остановила джип (вслед за ней торопливо притормозили и все остальные), услышав далёкую хаотичную стрельбу.
Сначала очень густо били одиночными, потом вступили автоматы, затем было слышно несколько глухих взрывов (видимо, ручные гранаты) и как зачастил и почти мгновенно захлебнулся какой-то пулемёт. Потом опять пошли одиночные выстрелы, которые постепенно стихли.
Все насторожились, и после некоторых раздумий Клаудия предпочла взять в машине бинокль и подняться на вершину ближайшего холма. Следом за ней полез наверх и я.
Сквозь окуляры оптики перед нами открылась пыльная долина посреди жёлтых холмов, с ровной полосой давно заброшенного аэродрома.
В конце расчищенного явно с помощью строительной техники длинного прямоугольника ВПП (судя по проросшему кое-где саксаулу, это был не бетон, а скорее опять покрытие из дырчатых металлических полос) стоял, уткнувшись носом в песок (носовая стойка была подломана), покосившийся четырёхмоторный бомбардировщик В-50, серебристый, с облезлым красным килем, опознавательными знаками ВВС США и эмблемой Стратегического Авиационного Командования той же заокеанской державы.
Судя по заменённой каким-то хитрым обтекателем хвостовой турели, эта «Крепость» была в варианте то ли разведчика, то ли заправщика.
При этом В-50 нёс многочисленные и явные следы то ли каких-то повреждений, то ли вдумчивой работы мародёров – кроме привычных дыр на потускневших серебристых поверхностях его фюзеляжа и крыльев светились внутренним набором куски отсутствующей алюминиевой обшивки, как правило, имевшие ровную, прямоугольную или квадратную форму. Кроме того, на бомбардировщике начисто отсутствовали и капоты двух из четырёх двигателей – это тоже мародёры постарались?
А ещё вдоль правого края взлётной полосы торчали остовы двух основательно раздербаненных С-47 и обгоревшие остатки ещё нескольких самолётов – тёмно-ржавые, неряшливые кучи обгорелого металла с торчащими кочерыжками пропеллеров и невообразимо деформированными деталями двигателей, по которым было сложно определить не только марку погибших летательных аппаратов, но даже и количество моторов – иди пойми, сгорел это один двухмоторный самолёт или два стоявших крылом к крылу одномоторника? Во всяком случае, определить подобные тонкости в бинокль, да ещё и с такого расстояния, было нереально.
Там и сям вокруг ВПП в живописном беспорядке стояло то, что осталось от когда-то брошенных автомашин, – бензозаправщики, джипы, трёхосные грузовики GMC и даже какие-то автофургоны. Большинство этой бывшей техники тоже несло на себе следы возгорания или стихийного разграбления.
Но основное действие в тот момент происходило дальше и правее этой полосы. Там же, судя по всему, и шла накануне беспорядочная стрельба.
Повернув бинокль в ту сторону, я увидел, что там, перпендикулярно главной ВПП, похоже, была вторая взлётка (а может, и просто широкая рулёжка), значительно короче и у́же основной. Причём, если специально не присматриваться, эту полосу издали можно было и вообще не увидеть. И кажется, холмы в конце этой полосы были не просто холмами. Как раз возле одного из них стояли несколько автомашин, многочисленные верблюды и мельтешили тёмные фигурки.
Рядом с нами на холме появился мужик на верблюде, уже привычного вида – весь в чёрном, нижняя часть лица закрыта тканью, за плечами маузеровская винтовка, на груди замысловатый, явно самодельный кожаный патронташ с вышивкой, на поясе кривой кинжал.
Подъехав к нам, всадник что-то сказал Клаве на всё том же тарабарском наречии. Она опустила бинокль и ответила ему (как при этом не сломала язык – удивляюсь), туарег кивнул, развернулся и уехал восвояси.
– Что он тебе сказал? – поинтересовался я.
– Сказал, что дело сделано и мы можем ехать, – ответила моя спутница.
Мы сошли с холма к джипам, Клава настроила рацию, после чего связалась со вчерашним майором Капитановым, доложив о том, что мы выступаем в сторону авиабазы.
Хитрая она, однако, – явно и нагло тянула время, решив выкроить себе несколько лишних часов «на разные неожиданности». Ведь теперь русские будут ждать её дальнейших сообщений, а уж потом как-то отреагируют, если им эти игры вообще интересны. А за это время Клава вполне успеет обделать свои тёмные делишки. Впрочем, меня эти тонкости особо не волновали.
Наша маленькая колонна из четырёх «Виллисов» завела моторы и двинулась в сторону ВПП, стараясь объезжать ямы и прочие препятствия.
В какой-то момент, посмотрев по сторонам, я неожиданно увидел сквозь поднимавшуюся из-под колёс пыль, что на обширном пространстве вокруг аэродрома, среди брошенных остовов машин разбросаны многочисленные, уже частично ушедшие в песок человеческие скелеты и их отдельные фрагменты в виде костей и черепов.
