– Вот видишь. А тебя, если ты ответишь на мои вопросы, мы можем забрать с собой. Увезём и сдадим местным французским властям в первом же ближайшем населённом пункте, где есть полицейский участок, пограничный пост или воинская часть. Скорее всего, тебя сразу же этапируют в Бамако. А поскольку здешние власти вообще не в курсе, кто ты на самом деле такой, то, как я могу предположить, будут долго выяснять детали твоей вымышленной биографии и соображать, за что конкретно тебя покарать – за нелегальный переход границы, подделку документов, незаконное ношение оружия или что-то ещё. Ну и, пока они будут судить-рядить, ты имеешь хороший шанс, прикинувшись гофрированным шлангом от противогаза и сидя в предвариловке, связаться со своими «кураторами», а там как знать – можешь отмазаться, получить минимальный срок заключения или даже сбежать. А дальше живи как хочешь. Прямых приказов убивать всех вас мне не отдавали. Ваше заточение здесь само по себе замечательная замена тюремному заключению, а тем, кто меня отправлял, нужны только ответы на вопросы. Но имей в виду, времени на раздумья я тебе дать не могу. Так будет у нас разговор или нет?
Последовало минутное молчание. Пленный что-то всерьёз прикидывал.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Спрашивайте…
– В эту дыру ты и вся эта весёлая компания припёрлись за «Крокетами»?
– Да.
– А почему двери склада автогеном режете?
– Потому что шифра никто не знает.
– А что так?
– Ну нельзя же знать всего. Мы и так совершенно случайно имели информацию о некоторых секретных американских военных базах за пределами США, на которых к моменту начала войны находилось кое-какое ядерное оружие. «Крокеты», тактические ядерные авиабомбы и ракеты «воздух – воздух» с ядерными БЧ. Это, так сказать, наследство от наших прежних связей и знакомств в Вашингтоне. А вот шифры от замков нам, увы, сообщить не удосужились…
– Хорошо. Я знаю, что ваше подразделение разделилось на две части. Где те, кого у вас называют «группой обеспечения»? Они точно не явятся сюда?
– Нет. А где они – ей-богу, не знаю. У них своё задание, они должны быть где-то километрах в двадцати отсюда. Радиограмму с просьбой о помощи мы дать не успели. Разве что они каким-то образом наблюдали за нами или услышали стрельбу…
– Допустим. А где сейчас находится ваша Брит Савнер?
Последовала минутная пауза. Было заметно, что мой собеседник хотел что-то уточнить или переспросить, но сдержался, поняв, что имеет дело с тем, кто знает о них неприлично много.
– Точно не знаю. Мы с ней виделись три недели назад, – наконец выдавил он из себя. – И при последней встрече договорились, что она купит или арендует, разумеется, на чужое имя виллу на Атлантическом побережье, где-нибудь между Дакаром и Конакри, поближе к портам. Там она должна залечь на дно и ждать меня…
– Зачем?
– Я должен был получить деньги от сделки с «Крокетами». Очень большие деньги.
– У вас что, проблемы с финансами?
– Ну вы же прекрасно знаете, денег много не бывает. А особенно в этом зыбком, послевоенном мире, где человеческая жизнь не стоит ломаного гроша, а бумажным деньгам доверяют всё меньше и меньше. А тут пообещали заплатить золотом или камушками…
– Позвольте полюбопытствовать – а до этого вы, господа прошлонавты, на чём зарабатывали? Сообщали заинтересованным сторонам точные координаты ещё не открытых месторождений полезных ископаемых?
– Да. Зачем спрашиваете, если вы и так в курсе?
– Каких именно месторождений и где?
– В частности нефти в Нигерии. Там бо́льшая часть месторождений была открыта не ранее конца 1960-х. А у нас были точные координаты мест, где следовало бурить скважины, с привязкой вплоть до нескольких метров…
– Так. И что ваша группа собиралась делать дальше?
