– Именно. Что, спрашивается, сделали эти меднолобые кретины, заполучив всю эту убойную информацию? Ничего! Сначала всё погубила американская бюрократия. Те из нашей группы, кто передал им эти сведения, естественно, не могли признаться, что они прибыли из далёкого будущего на машине времени. Это выглядело бы историей из дешёвых комиксов, и в этом случае они угодили бы прямиком в сумасшедший дом или ещё куда похуже. Пришлось выдавать эти данные за некую «гениальную долгосрочную аналитику» пополам с разной экстрасенсорной фигнёй. И из-за этой дурацкой легенды наши люди в Штатах были взяты фактически под домашний арест. После чего американские военные, ЦРУ, ФБР, высоколобые учёные и некая специальная комиссия Конгресса начали проверять как личности наших людей, так и достоверность предоставленной ими информации. На этом переливании из пустого в порожнее было потеряно почти два года, прах их разбери!! И только когда наконец умер Сталин и ряд произошедших следом за этим событий сбылись в точности, уже не было никаких оснований не верить нам и далее. Но, даже поверив нам, в Белом доме почему-то поступили ровно наоборот, вопреки нашим рекомендациям. Эти мерзавцы почему-то решили срочно ударить на опережение, выиграв сначала Корейскую войну, а потом и глобальную Третью мировую. Вздумали воспользоваться своим преимуществом в стратегических вооружениях, проклятые идиоты. Мы их предостерегали, но они совершенно не хотели понимать, что русских в тот момент нельзя было ни уничтожить полностью, ни победить, пусть даже у США и было в десятки раз больше водородных бомб и бомбардировщиков. Мы говорили им, что русские всё равно найдут способы ответить, да так, что мало никому не покажется. А они не хотели понимать, что русских любая война только сплачивает и делает сильнее…
Н-да, вот тут он был абсолютно прав. Нам ведь в любые времена только и надо, чтобы наверху чётко определили главные угрозы и внятно назвали потенциальных противников. А дальше всё идёт, что называется, «на автомате», включаются инстинкты и генетическая память. Там, откуда я сюда прибыл, Россию тоже считали убогой и не способной ни на что, где всё давно продали, пропили и сломали. А те ракеты, самолёты, корабли и танки, что у нас ещё остались, было принято считать сплошь ржавыми или картонными. И что увидели вместо этого? Как окружённые врагом спецназовцы вызывают огонь на себя, а сбитые лётчики отстреливаются до последнего патрона и подрывают себя последней «лимонкой». Как их прадеды в Великую Отечественную. И воякам из НАТО стало реально страшно от всего этого, поскольку в их-то мозги подобная модель поведения уже давно не вмещается…
– И что было дальше? – спросил я.
– А то вы не знаете! Чёрт знает что. Американцы и их ближайшие союзники наворотили такого, что вместо изменения основной реальности неожиданно получилось вот это альтернативное «ответвление», скорее всего, тупиковое. Тупик, в котором мы отныне заперты, без малейших шансов на возвращение… А когда Третья мировая всё-таки началась, все наши прогнозы и расклады разом обесценились, поскольку больше не годились для этой, новой, реальности. Наши люди, находившиеся в Вашингтоне, погибли страшной смертью. Большинство сообщённых ими сведений тоже было утрачено, а тем немногим из нас, кто уцелел, пришлось бежать и скрываться…
– С вами всё ясно. Я так понимаю, что болтать на эти темы ты, друг ситный, можешь до бесконечности, но мне, откровенно говоря, положить с прибором на эти твои «души прекрасные порывы». Это ты своим адвокатам будешь втирать, если они у тебя, конечно, будут. А у меня сейчас мало времени…
– И что вас интересует? – спросил Норман потухшим голосом. В его тоне больше не чувствовалось энтузиазма, в отличие от предыдущего, прочувствованного монолога в стиле «лектора-популяризатора».
– Хотелось бы, чтобы ты ответил на ряд конкретных вопросов.
– И что мне с этого? Ведь вы всё равно меня убьёте…
Что же, положим, главное он улавливал правильно, но стоило немного поколебать эту его убеждённость. Ведь малейший намёк на возможность остаться в живых обычно играет с людьми злые шутки. Жить хочется всем, всегда и везде: и людям, и мышатам, и котятам. Хотя, если он мне не поверит – хрен с ним…
– Я, дорогой товарищ, сейчас предлагаю тебе самое дорогое – жизнь. Остальных, кого захватили сегодня живьём вместе с тобой, эти пустынные бандюки наверняка зарежут, словно баранов. Как только узнают, что за них никто не заплатит выкупа. Ведь за вас же никто не заплатит? Насколько я знаю, вас здесь как бы и нет?
– Не заплатят, – согласился пленный и тут же насупился, явно задумавшись о грустных перспективах.
