В общем, после ухода бомбардировщиков наш явно деморализованный противник никак не проявился. Спустя какое-то время мы открыли двери укрытия, и наружу, дабы, как он сам выразился, «поглядеть, чего там и как», с предельной осторожностью выбрался старшина Карпилов с четырьмя бойцами, изучавшими местность через прицелы изготовленных к бою АК-47.
Но вокруг всё словно вымерло (в буквальном смысле слова), и никто не сделал по ним ни единого выстрела.
Соответственно, чуть позднее мы с Клаудией и тремя её ребятишками тоже вышли «на экскурсию». Правда, мы уже не держали оружие на изготовку.
Как выяснилось при близком, визуальном осмотре «пейзажа после баталии», в результате налёта были подбиты четыре «Центуриона» и два броневика, причём два танка и один броневик разнесло просто в хлам прямыми или близкими попаданиями.
Похоже, в этой реальности советские авиаторы вполне себе насобачились атаковать и накрывать малоразмерные наземные цели. Даже на таких не слишком подходящих для точечных ударов по танкам крупных и скоростных самолётах, как Ил-28. Хотя один знакомый штурман-ветеран, служивший в конце 1950-х гг. на Ил-28 в ГСВГ, рассказывал, что и в нашей реальности пилоты тех лет часто отрабатывали нечто подобное, да и в конце 1960-х, после междусобойчика на Даманском, некоторое количество ещё сохранившихся Ил-28 оснастили дополнительными подкрыльевыми пилонами, превратив их в «антикитайские штурмовики», а значит, некий штурмовой потенциал этот самолёт изначально всё-таки имел.
Один «Хамбер» и один танк родезийцы, явно в панике, бросили с открытыми люками, практически исправными. Стоявшие перед входом в укрытие автомобили, на которых ранее приехала группа лживого Нормана, изрядно побило осколками, но они почему-то не загорелись, чего нельзя было сказать о второй группе транспортных средств, сгруппированных в отдалении от нас.
Кроме того, судя по многочисленным, разбросанным в живописном беспорядке вокруг остовов сгоревших автомашин мёртвым телам и их фрагментам, под бомбами Илов погибли бо́льшая часть личного состава «экспедиции» и почти весь её автотранспорт, включая и оба бензовоза, от которых остались только рамы и вздувшиеся, лопнувшие по швам, почерневшие цистерны.
Уцелевшие родезийцы и африканеры, видимо, решили не испытывать далее судьбу и, забрав своих раненых, погрузились в две оставшиеся целыми грузовые автомашины (это мы определили по двум уходившим вдаль от места побоища колеям на песке) и поспешно ретировались.
Виктория была полная, как сказал бы наш государь Пётр Алексеевич в каком-нибудь советском художественном фильме. Хотя, возможно, в реальности «бомбардир Пётр Романов» так вовсе и не выражался…
Дальнейшее было незамысловато и ожидаемо.
Наши советские коллеги занялись неспешным сбором и подсчётом доставшихся им трофеев. Потом мы все наскоро пообедали галетами и консервами, а ближе к вечеру на ставшем накануне полем боя заброшенном аэродроме наконец-то появилась вереница военных автомашин знакомых марок.
И, надо сказать, это была довольно странная колонна. Кроме десятка уже знакомых мне пятнистых ГАЗ-69 в ней было десятка три ГАЗ-67Б и ГАЗ-69 песочного цвета. А кроме нескольких грузовиков (советские ЗиС-151 соседствовали с трофейными GMC) сюда приехали десяток грузовых ГАЗ-63 и три песочно-жёлтые радиомашины с дюралевыми КУНГами, две на базе ГАЗ-63 и одна на шасси ЗиС-151.
Причём фургоны оказались довольно нестандартными, с большим количеством хитрых, раздвижных антенн. Лично я таких до этого не видел ни в жизни, ни на картинках.
Во всех ГАЗ-63 и легковых вездеходах были рации (а кое-где раций было даже по паре), а приехавший личный состав, хоть и был обмундирован в те же самые комбезы и панамы, был сплошь незнакомым.
Кроме того, мне бросилось в глаза и то, что приехавшие солдаты не имели на лицах привычного радикального загара, а значит, все они прибыли в Африку относительно недавно.
Незагорелым был и командовавший ими советский офицер, уж слишком интеллигентного для простого десантника или спецназовца вида, представившийся нам капитаном Мисюркеевым.
Сразу же, практически с места в карьер, этот молодой высокий капитан отсоветовал нам немедленно уезжать отсюда, по секрету сообщив о том, что Советская Армия проводит в этом районе некую крупную операцию и, если мы поедем в темноте, да ещё и без сопровождения и условных сигналов, по нам неизбежно откроют огонь первые встречные. При этом он уверил нас с Клавой в том, что на рассвете его люди непременно сопроводят нас «на безопасное расстояние». Но только после того, как они сделают некие «важные дела».
Дальше всё пошло уже по-деловому. Первым делом новоприбывшие подключили свои силовые кабели к местному, оставшемуся от американцев электропитанию (благо генератор всё ещё исправно работал, похоже, ни обстрел, ни бомбёжка ему серьёзно не повредили, а горючка в резервуарах оставалась) – а затем начали разворачивать в рабочее положение замысловатое оборудование КУНГов.
