Вид у неё в этот момент был такой, что краше в гроб кладут, по щекам непроизвольно текли слёзы, образовавшие вокруг глаз тёмные пятна расплывшейся туши. Чувствовалось, что ей было очень больно.
Понимая, что мешкать далее действительно себе дороже, я включил мотор, который завёлся, чихнув пару раз. Затем я порулил на старт, в облаках поднятой винтом пыли.
Не уверен, что я прибавил газу в положенном месте здешней ВПП, но через пару минут мы вполне благополучно (как мне показалось) взлетели.
Никогда бы не подумал, что когда-то и сам невзначай окажусь в шкуре главного героя фильма «Последний дюйм»…
Слушая, как стонет за моей спиной Клава, я недолго думая привязался к главному здешнему наземному ориентиру и потянул вдоль этого шоссе обратно, к Дакару, дав мотору полный газ.
На сей раз прогноз погоды, похоже, не был столь благоприятным, да мы его перед вылетом особо и не уточняли. Культурно выражаясь, было не до того.
Справа, далеко над морем, собирались тёмные грозовые тучи, которые медленно ползли в сторону береговой черты. Из-за этого мой утлый самолётик изрядно мотало с крыла на крыло и сверху вниз. Из-за этого приходилось постоянно шуровать ручкой управления и педалями, удерживая аппарат от рыскания, крена и сваливания и мысленно молясь о том, чтобы аэроплан раньше времени не развалился в воздухе.
За этим увлекательным занятием я довольно быстро взмок и начал ощущать в кармане куртки тяжесть ТТ, о котором в этой стрессовой ситуации совершено забыл.
Ни с чем подобным я в своей скудной пилотской практике (в наших частных аэроклубах подниматься в небо в сложных метеоусловиях категорически не принято – любое, самое незначительное лётное происшествие влетает в такие бабки, что аж страшно) раньше не сталкивался, но в сизом предгрозовом небе и не стоило ожидать чего-то хорошего. А если гроза всё-таки началась бы в момент моего нахождения в воздухе, мало мне точно не показалось бы.
Тем более если вспомнить, что «Шторьх» – «авиалайнер» не из самых тяжёлых. Я пытался вспомнить какие-нибудь яркие примеры из жизни и мировой истории, связанные с пилотированием «Шторьха», но в голову упорно не приходило ничего, кроме похищения Муссолини бригадой излишне бравого Отто Скорцени, нахальных полётов незабвенной нацистки-спортсменки Ханны Райч в осаждённую столицу Дриттен Райха да кадров из разных французских фильмов, где жизнерадостный губошлёп Бельмондо прямо в воздухе перелезал с вертолёта на борт почти такого же, как у меня, «Шторьха».
Однако, как говорится, назвался груздем – полезай, куда послали, и даже дальше, раз уж дали порулить…
В тот момент ставки на кону действительно были более чем нешуточные и всё дальнейшее зависело исключительно от меня. Практически как от того деревенского кузнеца в фильме «Формула любви». Ведь Клаву мне надо было спасать любой ценой, без неё все дальнейшие поиски точно упёрлись бы в глухую стенку. Сам-то я мало что мог и прекрасно это осознавал. Однако дороговато же обошлись ей те авансы золотом в слитках, которые она получила от меня при первой нашей встрече, получился чуть ли не расчёт свинцом по весу…
В какой-то момент Клава начала стонать особенно громко и, как мне показалось, терять сознание. Но, к счастью, в тот момент наш легкомоторный драндулет уже летел прямо над полосой дакарского аэропорта, и я заходил на посадку, действуя словно во сне.
Как и куда мне садиться, я не очень представлял, главным было не воткнуться в другие самолёты или аэродромные постройки и, не дай боже, не скапотировать, поломав и собственную шею, и эту летающую «стрекозу».
Подозреваю, что приземлился я действительно где попало и как попало. По идее, местного руководителя полётов должен был хватить жёсткий «кондратий» от моих энергичных эволюций и отколотого при касании земной поверхности шикарного «козла». Оставалось надеяться лишь на то, что местное начальство было предупреждено (а скорее всего, даже «подмазано» в финансовом смысле) относительно некоторых нюансов нашего перелёта и сразу же после приземления мне не начнут заламывать руки местные блюстители порядка.
От сильного толчка при касании колёс «Шторьха» о поверхность ВПП Клава очнулась и приподнялась на локтях.
– Ты что, долетел-таки?! – откровенно изумилась она.
– А то, – ответил я, оборачиваясь к ней. – Фирма веники не вяжет, а если вяжет, то исключительно фирменные! Будем считать, что с тебя пол-литра!
Клава издала неразборчивый то ли стон, то ли вздох облегчения и завалилась обратно, спиной на брезент. Чувствовалось, что сил терпеть у неё совсем не оставалось.
Ещё заходя на посадку, я видел, как от здания дакарского аэропорта отъехали и направились в мою сторону две крупные легковые автомашины. Одна знакомая, тёмно-вишнёвая (с высоты она выглядела практически чёрной) и вторая белая, видимо «Скорая помощь».
