Меня лично эта информация нисколько не удивила. Похоже, этот самый пресловутый полковник Жуплянич, которого, помнится, упоминали наши русские «коллеги», не простил гибели своей группы, которую, если честно, действительно покрошили мы с Клавой. Конечно, они просто обязаны были подумать, что в этом виноваты не мы, а появившиеся чуть позже в этом месте русские, но при этом не факт, что в здешнем СССР всегда стремились приписывать себе чужие грехи.
Интересно, откуда именно могла иметь место эта утечка информации? Ответить на этот вопрос было невозможно.
Ну а со стороны прежних владельцев столь нагло захваченных нами «Крокетов», часть которых была откровенно и беззастенчиво прикарманена Клавой, и вовсе не стоило ждать ничего хорошего. То есть, после этой негоции Клаудии уж точно следовало вести себя куда осмотрительнее и не соваться на сомнительные встречи непонятно с кем. Тут её собеседник был точно прав на все сто…
Пока Клава переваривала услышанное, мсье Мергуй спросил – предполагает ли она, кто именно сдал её с потрохами?
Разумеется, она этого не знала и поинтересовалась – кто же это?
Мсье Мергуй назвал имя хорошо знакомого ей Эда Нтуле из Уагадугу. Я этого персонажа и в глаза не видел, но зато уже неоднократно слышал, как о нём упоминали в различных разговорах. При этом мсье Мергуй употребил в отношении означенного Нтуле характерные эпитеты вроде «Canaille», «Cetratre» и «Ordure». Клава с этим вполне согласилась, в свою очередь обозвав Нтуле словечком «Salaud».
Мсье Мергуй улыбнулся и поинтересовался, почему это Клавины люди не догадались убрать этого предателя, мерзавца и каналью сразу же? Из-за чего такая досадная недоработка?
Клава ответила, что отправила к нему своих «мальчиков», но имевший среди их «профсоюза» репутацию весьма тёртого калача Эд Нтуле уже откуда-то знал, что за ним вот-вот придут, и успел вовремя сбежать.
Мсье Мергуй успокоил её, рассказав, что сбежала эта сволочь, положим, очень недалеко. Его люди быстро нашли Нтуле и, перед тем как кончить, качественно допросили гадёныша. Уж как именно они его допрашивали – боюсь даже представить. Могли даже сперва зарезать, а потом в попу трахнуть – у здешних, перегревшихся на солнце бандюков фантазии на это вполне хватило бы…
Клаудия немедленно поинтересовалась – а не удалось ли им, в таком случае, заодно вытянуть из него ещё и адрес интересующей её персоны женского пола?
Хозяин кабинета широко улыбнулся и сказал, что не только из него. Якобы его люди по просьбе Клавы целенаправленно трясли всех, кто сдаёт в аренду или продаёт недвижимость на здешнем побережье. А после покушения на Клавину жизнь соответствующие усилия были утроены. И в итоге на горизонте вроде бы нарисовалась одна похожая кандидатура, в виде некой мадемуазель Уойб.
Лично мне показалось несколько странным, что на протяжении трёх недель хитромудрые люди мсье Мергуя фактически топтались на месте, но принесли координаты фигурантки на блюдечке с голубой каёмочкой, едва только на Клаву произошло нападение.
Возможно, дело тут было ещё и в обычном для воров, а также контрабандистов-мафиози и просто бандитов любых времён некоем гипертрофированном и интернациональном корпоративном «моральном кодексе». Насколько я знал, покушение на жизнь кого-то из руководства «корпорации» обычно рассматривается всеми членами банды (или как принято говорить у нас – ОПГ) как личное оскорбление и нечто, выходящее из ряда вон, направленное на злостный подрыв «священных устоев» всех этих пресловутых «романтиков с большой дороги». И реакция на подобное окаянство обычно действительно бывает быстра и неотвратима.
Тем более что наша Клава явно была не последним человеком в своей ОПГ, недаром же покойный Кофоед, как мне помнится, называл её не иначе как «королева контрабандистов Западного побережья»…
Назвав фамилию Уойб, мсье Мергуй торжественно выложил на стол перед Клавой три фотоснимка.
Она посмотрела фото и передала их мне.
Без сомнения, на всех этих явно сделанных скрытой камерой чёрно-белых фото была нужная нам Брит Савнер, только одетая по здешней моде и с другой причёской. На тех снимках, что ранее дали мне работодатели, она стриглась куда короче.
На одном фото Савнер садилась в машину, на втором сидела за столиком в какой-то забегаловке, а третий снимок был сделан явно из-за забора её виллы, возможно, с какого-нибудь подвернувшегося дерева, столба или крыши.
Далее мсье Мергуй назвал и адрес интересующей нас бабы.
Оказалось, что это не так-то уж и далеко, километрах в шестистах южнее нас, во всё ещё Французской Гвинее. А точнее, арендованная Савнер, она же Уойб, на год (по крайней мере, плата за дом была внесена за год вперёд) вилла находилась в Конакри, на полуострове Калум.
Люди мсье Мергуя немедленно провели там осторожную разведку и установили за виллой негласное наблюдение.
На уточняющие вопросы Клавы её собеседник предъявил несколько снимков двухэтажной виллы за высоким забором, сделанных с разных сторон.
