В какой-то момент, продираясь через очередные кусты, я во время опускания правой ноги наступил всей подошвой на что-то мягкое. Кажется, не на говно (и на том спасибо!), но на всякий случай я остановился и посмотрел вниз. Больше всего то, на что я наступил, походило на большой мешок.
Я достал из кармана фонарик и, нагнувшись, осмотрел загадочное нечто.
Это был не мешок, а картинка в стиле «ужас нах» – бренные останки какого-то бывшего человека, в противогазе и ОЗК. Только ОЗК был явно натовского образца. Наши армейские защитные комплекты обычно светло-зелёные, с салатным или жёлтым оттенком, а этот был какой-то тёмно-серый, да и к тому же предельно загрязнённый и местами просто дырявый. Обвисший противогаз на неизвестном покойнике был тоже импортный – очки угловатые, а не круглые, да и шланга не было, только круглая коробочка фильтра.
В свете фонарика я различил там, где должна была находиться рука мертвеца, нечто действительно похожее на тёмную костлявую пятерню скелета, а за грязными стеклами противогаза в свете фонарика просматривались пустые глазницы и тёмные кости черепа. Не дай бог никому сдохнуть вот так – в этом прорезиненном гандоне…
– Чего встал? – услышал я недовольный шёпот подошедшего ко мне сзади Игнатова. Увидев, что я остановился, он вернулся. Клаудия и Филатов, видя моё замешательство, просто встали на месте как вкопанные.
– Покойник, – констатировал я, понимая, что звучит это в моих устах предельно глупо. Особенно сейчас…
– Покойников он не видел… Это же ихний. Их здесь вокруг полно валяется. А я уж подумал, что действительно что-то случилось… Пошли дальше, товарищ старший лейтенант, здесь можно и не такое увидеть…
Я не стал с ним спорить, и мы пошли своей дорогой. Действительно, по логике здесь должно было лежать очень много человеческих останков, но вблизи я пока увидел одного-единственного. Ночь, в этом плане, щадит наши эстетические взгляды, тем более что спокойно смотреть на мертвяков могут далеко не все…
Продолжая движение за сержантом, мы взяли чуть левее, но, как я заметил, к руинам ближе чем на километр всё равно не приближались.
И тут я понял, что рано посетовал на малое количество покойников. Мы как раз прошли мимо лежащего на боку небольшого автобуса, и через оторванные боковые панели кузова внутри салона отчётливо просматривалось несколько человеческих черепов разного размера. Черепа лежали кучкой, прямо-таки в стиле «Терминатора», и были довольно чистыми.
Я сначала удивился этому факту, а потом понял, что дело, скорее всего, в воронах и прочей живности, которая не гнушается закусить мертвечиной. Встреченный накануне покойник был плотно запечатан в резину, и хищники объели ему только то, что торчало наружу (прежде всего руки-ноги), а здесь трупы были явно без каких-либо подобных «затруднений», и их обглодали более основательно. И, скорее всего, это были всё-таки не вороны и прочие хищные птицы, а какие-нибудь волки или бродячие собаки.
Примерно через полчаса мы дошли до какого-то начисто лишённого крыши одноэтажного, когда-то явно пережившего сильный пожар строения. По-моему, это было нечто техническое – склад или мастерская. На это указывали валяющиеся внутри остатки каких-то покорёженных от жара металлических стеллажей и шкафов – всё, что осталось от интерьера.
Когда мы зашли внутрь, я понял, что сопровождавшие нас разведчики уже бывали здесь, – несколько полок от стеллажей были аккуратно свалены у одной из стен, образуя нечто вроде Г-образной скамейки. Там же стояла пустая жестяная банка от отечественных килек в томате, использованная в качестве импровизированной пепельницы – в ней белело несколько папиросных окурков. Скорее всего, от «Беломора» или «Примы». Прямо как в рекламе из моих времён, той, которая про рижские шпроты – полвека на российском рынке пепельниц.
Странно будет, если где-нибудь здесь не окажется пустой пол-литры, но искать стеклотару в этих развалинах, да ещё и в темноте, у меня не было ни времени, ни желания. В конце концов каждый развлекается, как может…
Внутри руины было совсем темно, но с точки зрения конспирации это было даже неплохо.
– Присаживайтесь, – пригласил нас Игнатов. Клаудия, не скрывая облегчения, буквально упала на импровизированную скамью, а ефрейтор Филатов первым делом аккуратно стащил с плеч рацию.
– Сержант, ну и где наши красавцы? – спросил я сержанта.
– Где-то вон там, по моим расчётам, до них километра полтора, – ответил Игнатов и ткнул пальцем в указанную сторону. Я присмотрелся и даже невооружённым глазом видел, что в отдалении, среди железного хлама пустоши, светился какой-то бледный огонёк красноватого оттенка.
Я поднял бинокль и навёл его на этот источник света.
Ага, похоже, сержант достаточно неплохо ориентировался на этой помойке и знал, о чём говорил.
Действительно, километрах в полутора от нас груды хлама и куски разбитых самолётов как бы обрывались, и за ними просматривался некий кусок пустого места. Надо полагать, та самая малая ВПП здешней авиабазы.
