Ползать по-пластунски в темноте, да ещё так, чтобы, упаси боже, не зашуметь, – занятие далеко не из приятных. Однако куда денешься. И я пополз. Это в кино такие номера выглядят вполне себе круто, а вот в реальной жизни – увы. Несколько раз у меня было полное ощущение, что я не только продрал ткань маскхалата на коленях и локтях, но и рассадил себе руки-ноги прямо-таки до костей. Но при осмотре и ощупывании себя ни крови, ни ран не обнаружил. Что верно, то верно: ползать среди железок и прямо по железкам было, мягко говоря, не очень удобно. Поэтому пару раз я привставал, делая короткие перебежки.
Никакой реакции на это не последовало, на меня не обратили внимания ни те, кто сидел у костра, ни оставшийся где-то позади меня дозорный.
Так что благодаря всеобщему раздолбайству врага я сумел подобраться к ним метров на сорок и занял позицию за увенчанным широким многолопастным соосным пропеллером огрызком массивного фюзеляжа одномоторного противолодочника «Ганнет». Вообще, как оказалось, здесь вокруг нас валялись почти исключительно поломанные «Ганнеты» и противолодочные, и в варианте ДРЛО, и учебные. То ли целую их эскадрилью сдуло сюда ударной волной ядерного взрыва, то ли стоянки у них были где-то поблизости – точнее понять сейчас было уже невозможно.
С этого места я хорошо видел и костёр, и тех, кто был возле него. Над костерком на двух вбитых в землю кривоватых железках (их явно отломали от какого-то самолёта) висела поперечина, сделанная из имевшего аналогичное происхождение длинного металлического прутка. На этой самой перекладине висел аккуратный котелок, и уже на подходе я начал ощущать в воздухе весьма специфический запах.
Я не удивляюсь, что Игнатов не понял, кофе это или какао. В нашей реальности так неестественно и химически только в «Макдоналдсах», где подают подобное ненатуральное, растворимо-бочковое «кофе», и воняет. Хотя чего я удивляюсь – у них-то, за океаном, подобные рецепты «быстрой жрачки» как раз в 1950-е и были придуманы. Это до нас они дошли лишь полвека спустя и, очень возможно, зря…
Стало быть, супостаты кофейку захотели? Очень может быть, правда, кипеть-то в котелке кипело, но не похоже, чтобы они его в данный момент пили. Хотя, как говорил Горбатый в известном сериале, впереди ночь длинная. Точнее, это они сейчас думают, что длинная, а выйдет вовсе даже наоборот. И даже не ночь, а вся жизнь станет для них неожиданно короткой…
По мере того как я прислушивался, начал различать приглушённый разговор двух или трёх человек. Балакали они на английской мове, но с каким-то странным акцентом. Поэтому я смог разобрать только отдельные слова вроде «война», «дом», «земля», «проблема». Так что понять, о чём именно они там говорили, я даже и не пытался.
Потом мои глаза немного привыкли к подсвеченной тусклым светом костра темноте, и я начал различать кое-какие детали.
На всякий случай я сразу же откинул приклад автомата и приготовился к стрельбе, поводя стволом перед собой.
Сквозь прицельную планку я рассмотрел чуть дальше костерка лежащий на земле с некоторым наклоном на нос длинный самолётный фюзеляж с рядом иллюминаторов и широким проёмом грузовой двери. Левее, между костром и фюзеляжем, под импровизированным навесом из пятнистой ткани (плащ-палатка какая-нибудь?) стояли на брезенте какие-то сумки, тючки и металлические коробки. Одну из коробок, самую большую, венчала длинная антенна. Ага, местоположение рации я, кажется, определил.
У костра, ближе всех к рации, сидел на брезенте (или это было что-то вроде казённого одеяла?) тощий, вихрастый тип в кожанке поверх украшенного многочисленными застёжками-молниями лётного комбинезона. Бортрадист какой-нибудь?
Справа от него у костра сидел плотный тип в костюме и при галстуке, по-моему, один из тех, кто сумел удрать от нас давеча, в Нанте. Явно профессиональный бодигард, раз даже после вынужденной посадки не соизволил галстук снять… Ну ничего, можно было считать, что геройская смерть уже явилась персонально за ним и на тот свет он отправится даже слишком прилично одетым.
Правее этого «костюма» сидела женщина азиатской наружности в светлой блузке и тёмной узкой юбке. Эту заразу я тоже успел запомнить – это именно она накануне на французском берегу канала палила по нам из «Узи». Это я ей тоже припомню.
Ну а правее её с рассеянным видом сидел лысый мужик в куртке и в очках.
Их лица я, при таком освещении, видел не лучшим образом, но это был, несомненно, он, мой «единственный и неповторимый» клиент. Значит, жив, засранец.
Ну что сказать, расселись они у костра на редкость удачно – радист и нужный мне тип, когда-то вроде бы носивший фамилию Кофоед, по краям, а не особо важные для нас «второстепенные персонажи» – в середине. Стало быть, с них и следовало начинать.
Правда, их оружие (пара автоматов там точно была) лежало поодаль, прямо у них под руками, но с этим я уже ничего поделать не мог – оставалось соревноваться в скорости стрельбы, получалась практически чистой воды ковбойщина.
