И над тёмным хламом косо торчал какой-то светлый штришок – похоже, бело-серебристый задранный киль большого самолёта, который подсвечивали слабые сполохи пламени, идущие откуда-то снизу.
– Костерок, что ли? – уточнил я у сержанта.
– Что-то вроде того, – согласился Игнатов, поднося к глазам свой бинокль.
– Это они зря, – констатировал я. – Выдали себя с головой…
– А то, – не стал спорить сержант, продолжая рассматривать пейзаж перед нами.
А я, между тем, прикидывал – выдать-то они себя выдали, но они же явно знали о том, что никто в здравом уме не полезет прочёсывать мелкой гребёнкой заражённую местность, и не могли предположить, что персонально по их душу сюда пойдёт какая-то разведгруппа. Если бы я сразу же не рванул из Франции следом за ними, местное советское командование почти наверняка их упустило бы. Пока здесь разобрались бы, что это за самолёт, да где сел, да кому это надо, клиенты бы точно ушли. Опять-таки с дороги, по которой ездят патрульные БТРы, этот их сегодняшний огонёк было не разглядеть даже в бинокль, а значит, какое-то представление о здешней ситуации они всё-таки имели.
Тем более что они очень рассчитывали на то, что в 10 часов следующего утра их отсюда заберут. Ну или, по крайней мере, попытаются забрать. Увы, но придётся их разочаровать – лишний раз напомнив о том, что предусмотреть все отрицательные моменты, особенно когда находишься на войне, невозможно. Лично я это в том числе и по личному опыту знаю…
– Попались, суки, – сказал я, опуская бинокль.
Сержант на это только утвердительно угукнул.
Между тем за моей спиной деловитый Филатов, светя себе фонариком (с соблюдением правил светомаскировки), включил рацию и, для начала пустив по матери какого-то Кирю, вполголоса сообщил «Первому» (надо полагать дорогому товарищу майору) о том, что «Шестой» прибыл на место и приступает к выполнению основной части задания. Получив ответ на эту радиодепешу (надо полагать утвердительный), ефрейтор выключил рацию.
С его стороны это была нелишняя предосторожность, хотя наши чёртовы клиенты сейчас смогли бы засечь работу нашей рации только либо чисто случайно, либо целенаправленно шаря по всем диапазонам. Насчёт последнего у меня лично были большие сомнения – не идиоты же они в самом деле, чтобы сажать батареи, впустую гоняя свою рацию…
Теперь главными для нас были детали. Как говорится, дьявол таится в мелочах…
– Сержант, – спросил я Игнатова. – Как, по-твоему, туда лучше всего подойти?
– А я знаю? – честно ответил он, опуская бинокль. Его лица почти не было видно в темноте, зато в сумраке вполне контрастно выделялись пилотка и светлые пятна на маскхалате.
– Мы ведь прямо туда ни разу не совались, – сказал Игнатов задумчиво. – Так, проходили метрах в двухстах оттуда, и всё. Кому эта взлётная полоса на хер нужна, если дороги нет ни к ней, ни от неё…
– А лучше я сейчас схожу проверю, – неожиданно предложил сержант.
– Валяй, – согласился я.
Игнатов снял с себя противогаз, упакованный ОЗК и попрыгал, проверяя, не гремит ли где у него. Не гремело.
– Ты, главное, посмотри, где находится лысый такой мужик в замшевой куртке. Мне из них всех нужен только он. Ну и радиста, который нужен вашему, местному командованию, попробуй вычислить, – попросил я его.
– Понял, – сказал сержант и почти неслышно пропал в темноте. Что значит профессионал…
Последующие минут сорок, или чуть больше, для нас были временем не из приятных. Мы трое, держа автоматы на изготовку и стараясь не дышать, вслушивались в темноту. Ежеминутно ожидая, что, заглушая звенящие шорохи пустоши, где-нибудь над ухом гулко ударит одиночный выстрел или автоматная очередь. Но ничего этого не было.
Наконец поблизости что-то еле слышно зашуршало.
– Кто? – вопросил я, щёлкнув переводником огня и прицеливаясь в ночь, ориентируясь исключительно на звук.
– Да я это, Игнатов, – сказал откуда-то снаружи знакомый голос громким шёпотом и добавил: – Стрелять не вздумайте.
Похоже, ничего хорошего от дилетанта вроде меня он не ждал.
– И что там? – спросил я.
– Минуточку, – сказал сержант. На какое-то время он затих, и я улавливал только его дыхание. Потом по мерному журчанию, которое послышалось в темноте после этих слов, стало понятно, что не имевший никаких комплексов бесстрашный разведчик шустро сходил по-маленькому, надо полагать, оросив один из внешних углов разрушенного здания, где мы укрывались.
– Уф, – выдохнул Игнатов, наконец возникнув передо мной из темноты, и доложил: – Значит, так, товарищ старший лейтенант. Я мыслю так, что туда пойдём мы с вами на пару, а ефрейтор с рацией пусть останется здесь. Ну и можем барышню вашу взять, так сказать, на усиление. У вас-то у самого какой-нибудь план есть?
– А сколько их там вообще?
