Клава пошла следом за нами.
Наконец я уронил клиента задницей на облезлый самолётный фюзеляж с выцветшей английской кокардой и какими-то буквенными кодами и перевёл дух. Потом я резким и неожиданным движением сдёрнул с его носа очки. Посмотрел сквозь них на свет недалёкого костра – похоже, они были с простыми стёклами. Кого обдурить хотел, дурилка картонный?
– Поговорим? – спросил я, включая фонарик. То же самое сделала и подошедшая Клаудия. Я передал ей очки пленного, которые она без вопросов убрала в карман маскхаллата.
В этот момент наш клиент внимательно посмотрел на неё и вдруг прямо-таки изменился в лице, словно что-то вспомнив.
– Bon sang! Ce nest pas possible!! – выдал он на чистом французском, но тут же, словно спохватившись, перешёл на русский.
– Не может быть!! Мадам Воланте?! – продолжал пленный с нескрываемым удивлением.
– Вы?! Здесь?! В советской военной форме и в такой «милой» компании?!
– Не имела чести быть представленной вам, – ответила Клава, тоже заметно удивившись, и уточнила: – Лично я до сего момента вашу физиономию видела только на фотоснимках и не скажу, что факт заочного знакомства с вами меня сильно радует. Впрочем, если вы меня действительно знаете, то откуда? И кого, интересно, вы ожидали встретить здесь? Джину Лоллобриджиду с Жаном Габеном?
Стало быть, прекрасно он всё видел и без всяких очков. Даже, я бы сказал, слишком…
Слушая этот их диалог, я лихорадочно пытался понять, кто из них двоих сейчас валяет Ваньку. Если дорогая Клава действительно встречалась с ним раньше, значит, она вполне могла взять немаленький аванс и с этой, уже несколько лет ховающейся по разным тёмным углам троицы, то есть работать и на наших, и на ваших. При таких предположениях рука сама тянулась к пистолетной кобуре…
Хотя, если бы она докладывала им обо всех наших шагах, Кофоед бы не подставился под карающий топор столь глупым образом. Он бы не только не полетел на этом чёртовом С-54, но и вообще не появился бы во Франции. Так что что-то тут явно не сходилось…
– Кто же не знает саму королеву контрабандистов Западного побережья? – выдал Кофоед фразочку, которая кое-что объяснила. По крайней мере мне.
Вот, значит, как называли в узких кругах мою милую деловую партнёршу. Н-да, чтобы удостоиться подобного титула, видимо, надо было очень постараться. А под «Западным побережьем» здесь, скорее всего, имелось в виду означенное побережье Африки. Ну-ну. И если Клава действительно «королева», почему она тогда не сидит где-нибудь у себя на уютной вилле и не «дёргает за ниточки», а вот так, лично, лазит с автоматом наперевес по всяким жопам мира? Что, решительно никому не доверяет? Делиться не хочет? Или тут некий личный интерес?
И одновременно в моей голове мелькнула страшная мысль – если её знают в лицо разные мутные типы, то с тем же успехом её портрет может быть хорошо знаком и советской контрразведке с КГБ в придачу.
А если здешняя советская контрразведка тоже знает её в лицо и майор Стрепетилов в Сен-Назере сразу же узнал мою спутницу, спрашивается – за кого он мог принять мужика, разъезжающего по Европе за компанию с ней? Сочли, что это какая-то хитрая операция «соседей» и я или мои мифические шефы круты настолько, что сумели завербовать саму «королеву контрабандистов»?
Или Стрепетилов тут же кинулся докладывать о нашем появлении, попутно проверяя и перепроверяя всё, что узнал о нас с ней, по своим каналам? В этом случае нам вполне могли светить не только небо в клетку, но и ящики с крышкой…
Нет, пока об этом не стоило думать, будем считать, что контрразведка Клаву не узнала и решительно ничего об этом не знает. То есть я всё-таки решил пока надеяться на лучшее…
– Да, я прямо-таки в шоке, – продолжал Кофоед. – Пару лет назад я видел вас издали на одном не слишком многолюдном приёме для своих в Рабате, и именно там знакомый объяснил мне, кто вы такая. И если бы я заранее знал, что за всеми последними моими неприятностями стоите именно вы – я бы точно не стал обращаться за помощью к Абдулахаду Гандуру в Агадире…
– Так это он обеспечил тебе проезд из Африки? – спросила Клава. В её голосе вдруг появился нешуточный интерес.
– Да. Теперь уже нет никакого смысла это отрицать. Признаю – тут я допустил серьёзный прокол…
– Это, дорогой товарищ, не прокол, это полный кобздец, – сказал я, снова выходя на первый план.
– И кто такой этот Гандур? – спросил я у Клавы.
– Один ну очень специфический торговец, или, как говорят на Востоке, купец, – охотно объяснила она. – Из тех, про кого никогда не знаешь заранее, что у него на уме. Иногда он партнёр, а иногда и конкурент. Но в списке моих явных врагов он никогда не числился. Если бы я раньше узнала, что в этом деле каким-то местом замешан Абдул, искать было бы куда проще, поскольку он, фигурально выражаясь, собирает мёд с тех же цветочков, что и я. Так или иначе, для меня это многое расставляет по своим местам…
– Теперь слушай сюда, – сказал я, нависая чёрной тенью над сидящим передо мной Кофоедом и светя фонариком ему прямо в глаза. – Где остальные двое?
