Едва я устроился поудобней и приготовился мысленно читать литанию изгнания, как в голову явилась непрошенная мысль:— а как там Хильда. Подскочив как ужаленный, я выскочил из комнаты. Твою ж налево! Да она давно уже должна была явиться к часовне, как договаривались! Я ж бо́льшую часть монастыря осмотрел, тут почитай кроме келий с часовней и одинокой башенки, где обитал настоятель, и нет ничего, не считая парочки сараев и амбара. Подстёгнутый этой мыслью и разыгравшимся воображением, я пулей проскочил по коридору и, распахнув дверь ударом ноги, выскочил во двор. Хлюпающая под ногами мерзость никуда не делась, более того, соприкоснувшись с измазанными кровь сапогами, она словно вскипела.
- И сказал Он — очистись! - Прокричал я всплывший в памяти отрывок из святого писания, а может, и не оттуда — неважно.
- Сколько силы сжечь придется, - Хмыкнул в моей голове голос Всевышнего. А следом из моей руки во все стороны брызнул чистейший свет, выжигая заполонившую двор мерзость. Начавшие было прорастать слизни с шипением испарялись, превращаясь в безобидный, в общем-то, пар, земля также очищалась да с такой скоростью, что всё закончилось в считаные секунды. Несколько мгновений я ошарашенно стоял посреди очищенного от органической гадости двора.
Вложив рапиру в ножны, я воззрился на свою перечёркнутую сияющим крестом руку. Вот это мощь! Минут двадцать назад я с трудом вычищал кельи, а ведь там площадь куда меньше. 'Левелап' — Мелькнула в голове полусумасшедшая мысль. Ага, как же — следующий уровень святости со всеми вытекающими отсюда последствиями. Бред! И главное, в честь чего?! А ладно, сейчас не время истерить, нужно найти Хильду возможно, она ещё жива, главное, правда, чтоб не 'уже' иначе будет обидно. Пожалуй, начать стоит с башенки настоятеля. Можно бы ещё в подвалах поискать, но что-то мне подсказывает, что туда пока лучше не ходить, под землёй вечно всякая гадость заводиться. Сунув рапиру в ножны, раз уж врагов вокруг не видно, я направился к башенке.
Выбитая дверь недвусмысленно намекала на то, что я иду правильно. Ох уж эти охотники и охотницы, ну, что ей стоило просто открыть дверь? Некстати вспомнилось то, как я вышиб дверь часовни, даже не потрудившись проверить, заперто или нет. Должно быть, некоторые привычки заразительны. Правильно говорят — если у тебя в руках молоток, то всё вокруг начинает напоминать гвозди. Заглянув в проём, я невольно отшатнулся. Удушливая вонь разлагающейся органики саданула в нос точно тараном. Гадство, что там происходит?
Порывшись в карманах, я вытащил на свет божий порядком потрёпанный платок, как он там оказался — понятия не имею, но сейчас он очень кстати. Смочив его из фляжки на поясе, я кое-как прикрыл лицо. Сейчас бы костюм химической защиты, но чего нет, того нет. То, что платок не противогаз и даже не респиратор стало понятно почти сразу, впрочем, омерзительный запах стал чуть слабее и на том спасибо. Пылающий на моей руке крест исправно выжигал светом всю ту мерзость, что облепила каждый сантиметр стен и потолка. Чем выше я поднимался по винтовой лестнице, тем больше странностей замечал.
Покрывающая стены и пол органика разлагалась ударными темпами, порождая тот самый отвратительный запах. Такое ощущение, что эта гадость подхватила какой-то вирус и тот теперь радостно размножается, попутно убивая всё живое. Надеюсь, этот вирус людям не передаётся, хотя, если учесть, чьей кровью пользуются ведьмы-то надеяться на это, не стоит. Одно радует — исходящее от моей руки сияние выжигает заражённые ткани раньше, чем я к ним прикасаюсь. Добравшись до вершины башни, я толкнул дверь, ведущую в комнату настоятеля. Именно в ней он в прошлый раз поил меня чаем и уговаривал доставить ведьму к инквизиторам.
Вопреки ожиданиям дверь подалась без особых проблем, впрочем, мне пришлось выждать пару секунд, пока свет не очистит её от толстого слоя органической плёнки. Ворвавшись вовнутрь с пистолем на изготовку, я быстро оглядел куцее убранство и не обнаружил ничего странного. Вообще ничего, такое ощущение, что до этой комнаты колдун не добрался. В этой комнате всё осталось, как прежде, ни тебе покрытых склизкой гадостью стен ни монстров, ни гигантских сердец, ничего... будто и нет всего этого кошмара снаружи. Едва слышный шорох привлёк моё внимание, заставив ещё раз, обежать комнату взглядом. Ничего... Странно, неужели почудилось?! То голоса в голове, то шорохи, так можно и в Кащенко загреметь, хотя нет, нельзя — это славное заведение осталось по ту сторону моей жизни.
