- Да уничтожь же ты сердце, идиот! Пока то, что подключено к нему на другом конце монастыря, не очнулось и не пришло по твою душу! - Прошипел голос, явно потеряв остатки терпения, если оно у него вообще было. Стоп, о чём это я рассуждаю?! Голос у меня в голове?!
- Убирайся из моей головы! - Прорычал я зло.
- Ты как со мной разговариваешь?! - С неподдельным негодованием прокричал в ответ голос. Да-да, именно с негодованием, как обычно, орут потерявшие терпение от общения с возомнившим о себе подростком взрослые. Да что за хрень? Это что безумие? Вот так это значит и случается? Голоса в голове... Ну уж нет, я лучше сдохну, чем буду жить психом. Выдернув из ремённой петли пистоль, я приставил лезвие к горлу. Если резко рвануть вверх, то длины приваренного к дулу лезвия как раз хватит, чтоб достать до мозга. Боль будет недолгой.
- Стой, кретин, ты же хотел аудиенции? Ты её получил! - Просто ор перерос в настоящий трубный глас, от которого содержимое моего черепа едва не выплеснулось через уши.
- ТЫ хочешь сказать, что ты — ОН? - От изумления я чуть не надавил на рукоять пистоля, резкий электрический разряд парализовал руку, и пистоль упал на землю, лишь чудом не воткнувшись лезвием мне в ногу.
- Вот так всегда, требуют, чтобы им ответили, а как услышат ответ, так сразу норовят сбежать на тот свет, будто я там их не достану. - Посетовал голос.
- Стоп, стоп! Ты бог? Не верю! - Пробормотал я ошарашенно.
- А никто не верит. - Хмыкнул голос, вновь вернув себе пристойную громкость.
- И я не поверю! я, что, похож на легковерного идиота, готового любой голос в голове принять его за бога? - Бросил я с вызовом в голосе.
- Знаешь? - Доверительно прошептал голос, — твои мысли у меня как на ладони, так что говорить не обязательно и пытаться выдать себя за кого-то другого тоже.
- Убирайся из моей головы! - Прорычал я, осознав, что всё сказанное может быть истиной, во всяком случае, то, что касается доступности моих мыслей.
- Я ведь могу и выполнить твою просьбу, только учти, что без моего Света ты не проживёшь в этом месте и пары секунд.
- А он твой? - Поинтересовался я насмешливо, хотя в груди что-то тревожно ёкнуло.
- Ну не твой же? - В тон мне возразил голос. - Всё ещё не веришь? Ну, так получи доказательство! - Не успел он договорить, как окружающий мою руку свет от выжженного на коже креста сперва померк, а потом и вовсе угас, как свет свечи под порывом ветра. Вслед за ним угас и голос в голове. Казалось бы, вот оно счастье, но окружающая меня тьма вновь зашевелилась, живо напомнив злополучную ночь в монастыре и нападение хищных теней. Так, ладно, я всё понял! Вернись! Вернись, пожалуйста! Я умоляю, вернись! - Взвыл я, чувствуя, как нечто огромное и неизмеримо злобное, готовиться сожрать меня с потрохами.
Проклятье, неужели я так и сдохну здесь из-за собственной недоверчивости? Не хочу! Вернись, я больше не буду сомневаться! - Прокричал я, ощущая зловонное дыхание неведомого монстра на своей коже, спустя мгновенье я с необычайной ясностью понял, что доживаю последние секунды своей жизни, и это понимание наградило меня такой ясностью мысли, что паника моментально выветрилась из головы. Мысли стройными рядами маршировали по сознанию, являя чудеса дисциплины и логичности. На то, чтобы просчитать все возможные варианты спасения ушло меньше мгновения. Не тратя больше ни секунды, я рванул из ножен рапиру и, подпрыгнув, полоснул по тому месту, где по уверениям памяти находилось сердце.
Войдя в нечто мягкое по самую рукоять, рапира отчаянно задёргалась в моих руках в такт сокращающемуся в диком ритме сердцу. На несколько мгновений я завис в воздухе, цепляясь за рапиру, а затем плавно пошёл, вниз пытаясь не захлебнуться в литрах, чего-то липкого, выплёскивающегося из сердца. Необычайно прочная плоть гигантского сердца не смогла удержать заточенную полоску стали, и вскоре я барахтался по колено в какой-то дряни. Судорожно цепляясь за что попало, я ухитрился-таки подняться на ноги, а отвратительная жижа, судя по ощущениям, всё прибывала. Солоноватый привкус и запах ржавчины во рту намекал на то, что именно это за жижа. Только вот куда важнее найти выход отсюда, сердце перекачивало кровь в поистине промышленных масштабах, так что если не успею слинять отсюда-то, плавать мне в этом бульоне до тех пор, пока устроивший всё это кудесник не явится проверить, почему кровь вдруг перестала поступать. Что он сделает с моей захлебнувшейся тушкой, можно даже не гадать, здешние чародеи обладают поистине неистощимой фантазией, и что самое печальное — возможностей воплотить свои фантазии в жизнь у них неизмеримо больше, чем даже у палачей инквизиции. И что-то мне подсказывает, что вытащить меня с того света, чтоб показательно порвать на куски для них плёвое дело.
