- Ну вот и хорошо, я смиренно приму ваши пожертвования на дело церкви и на решение текущих проблем. - Холодно улыбнулся инквизитор.
- Конечно — конечно, магистрат оплатит любые расходы. - Залебезил мужичонка лет сорока с куцей бородкой, толстый старик в горностаевой накидке хранил хмурое молчание. Впрочем, особой роли это уже не играло, магистрат капитулировал. Коротко кивнув здешним олигархам, Аврелий не торопясь вышел из зала совета. Такое ощущение, что он сюда не за информацией пришёл, а чтобы выбить деньжат побольше.
- Иди в постоялый двор и скажи его хозяину, что мы остаёмся на неделю, за всё платит магистрат, так что сними ещё одну комнату. - Распорядился инквизитор непререкаемым тоном.
Из магистрата я вышел в несколько приподнятом настроении — наконец-то удастся поспать вволю, кажется, с тех пор, как я попал в это средневековье, мне так ни разу выспаться и не удалось. Надеюсь, пока Аврелий занят своими делами, мне удастся отдохнуть как следует. Несмотря на то что в городе я ориентируюсь куда лучше, чем в лесу, поплутать пришлось изрядно. Хотя до знакомого постоялого двора я всё же добрался без особых происшествий. Странно, но народу вопреки моим ожиданиям в трактире было немного. На то, чтобы выполнить задание Аврелия, ушло всего несколько минут.
Получив в своё распоряжение отдельную комнату, я запер её на засов и, с наслаждением, скинув опостылевший за эти дни плащ и шляпу, растянулся на кровати. От набитого сеном матраса приятно пахло сушёными травами, а ножны с рапирой упирались вбок, про пистоль и вовсе молчу. Чертыхнувшись, я стащил с себя пояс со всей этой амуницией и освобождено рухнул на кровать. Ни желания, ни сил стягивать себя всё остальное не было, да и кожаная броня на мне сидела, как влитая, так что особых неудобств я не испытывал.
Следующим утром инквизитор поднял меня с первыми петухами. Друзья всегда считали меня жаворонком, но это уже перебор к тому же стоило мне пошевелиться, как боль во всём теле заставила меня пожалеть об опрометчивом решении спать в броне. С трудом переставляя ноги, я влез в сапоги, застегнул ремень попытки эдак с пятой, ножны с рапирой так и норовили попасться под ноги, пока я не вспомнил о дополнительном креплении на перевязи. Спустившись в общий зал, я наскоро перекусил. Вновь накатила сонливость. Я едва не провалился в здоровый утренний сон, но инквизитор прервал меня самым мерзким образом.
Выбравшись из города по широкой просёлочной дроге, мы двинулись к расположенной рядом с городом шахте. Цепь невысоких гор, располагалась всего в нескольких километрах от Коперхила. Рудник же вопреки моим ожиданиям находился не в основании горы, а рядом с вершиной пологого холма, который назвать горой можно было лишь с большой натяжкой. Вокруг рудника царило запустенье. Вот уже несколько недель люди боятся появляться здесь. Пришедшие с нами стражники ощутимо занервничали. От меня не укрылись опасливые взгляды, время от времени бросаемые на Аврелия. Похоже, инквизитора они боялись немногим меньше, чем шахты битком набитой демонами ада, и только жадность да страх потерять доходное место стражника заставлял их двигаться дальше.
Вход в рудник выглядел настолько похабно, что моё и без того невеликое желание лезть в эту яму окончательно улетучилось. Чего только стоят насаженные на колья человеческие головы, украшавшие вход. Нет, я, конечно, видел подобное не раз и не два, но одно дело смотреть на эдакую мерзость, покрытую мухами с экрана монитора или телевизора, и совсем другое, стоять, рядом вдыхая поистине мерзкий запах мертвечины и отмахиваясь от жирнющих навозных мух.
Мерзкие бурые потёки недвусмысленно намекали, что ничего хорошего в шахте нас не ждёт. Нет. Конечно, есть вероятность, что это кто-то разлил томатный соус, а вот то подгнившее образование всего лишь сардельки, а не человеческие кишки, но что-то мне в это не вериться. Судя по не слишком бодрому ропоту за спиной, выделенные магистратом люди особым желанием спускаться в эти рукотворные лабиринты не горели даже с учётом того, что две трети этих самых людей составляли стражники. Как я их понимаю!
Около часа нам понадобилось на то, чтобы распределить между собой взятые факелы и верёвки. На мой вопрос о том, зачем мы вообще их с собой взяли, Аврелий лишь пробурчал что-то невразумительное. У остальных спрашивать я не рискнул. Инквизитор ещё вчера предупредил меня, что если я, хоть одним словом, уроню авторитет Церкви в глазах обычных людей, он наложит на меня епитимью. Чем бы ни была эта самая 'епитимья', но мне это точно не понравится. Поэтому я молча вошёл под свод «про́клятой» шахты, разговоры стихли моментально.
Так, ни слова, не говоря, мы и отправились покорять подземные просторы главной местной достопримечательности — медной шахты. Факелы недурственно справлялись со своей задачей — разгоняя мрак и образовывая сотни мелких теней. А вот летящие во все стороны искры и капельки масла держали меня в постоянном напряжении, заставляя жалеть о собственной лени — ну что мне стоило добавить к кожаной броне и плащу ещё и перчатки?
