- Тогда мне сто́ит быть рядом, — на всякий случай — поставил я инквизитора перед фактом и быстро поднявшись, двинулся в обратный путь, благо запомнить дорогу было проще простого. Миновав тёмный коридор, я вновь оказался в часовенке. Остановившись у алтаря, я быстро перекрестился на всякий случай — новый паралич мне ни к чему. Отдав дань уважения всевышнему, я выскочил на улицу как раз к тому моменту, как парочка дюжих монахов закончили расковывать ящик с ведьмой. В том, что что-то пойдёт, не так и будут жертвы, я не сомневался, вот только что именно будет 'не так', понятия не имею. В любом случае нужно перезарядить пистоль, пока они там возятся. Хлопнув по поясу, я едва удержался от того, чтоб чертыхнуться, ни тубы с порохом, ни мешочка с пулями там не было. Вот уродство, сунув пистоль обратно в петлю, я скорым шагом направился к телеге с облепившими её монахами.
Тем временем стук молотов и душераздирающий лязг прекратились. Сочно треснуло дерево, брызнули щепки, и над телегой воспарил перетянутый освящёнными цепями свёрток. Почему освящёнными ну это просто — нежное золотистое свечение, отчётливо видимое даже при свете дня, ничем иным быть не может. Ну а если серьёзно стали бы столь опасное создание обычными цепями вязать? С другой стороны, раньше я такой люминесценции за ними не замечал, хотя в камере было гораздо темнее, чем сейчас. С другой стороны, я был так занять игрой в гляделки с красными буркалами ведьмы, что мог и не заметить. В памяти мелькнули раскалённые обереги, отразившие напор, превращённой в кислоту крови. В единый миг наступило прозрение, я понял, что сейчас произойдёт, но ничего изменить не успел.
Вопль: 'Бегите, идиоты' — Сорвался с моих губ всего за одно мгновенье до того, как цепи забрызгали округу дождём раскалённого металла. Обожжённых монахов отшвырнуло прочь, словно листья порывом ветра, всех... кроме одного. Застывший в какой-то неестественной неподвижности бедолага даже не пошевелился, когда раскалённое до белизны звено, врезалось ему в грудь, пробив её на вылет. Град раскалённых звеньев прошёлся по двору не хуже шрапнели, даже лучше, пожалуй. А тем временем — поток крови из пробитой на вылет груди монаха вовсе не собирался падать на землю, вместо этого он подобно змее свивался вокруг его тела. Грязный мешок, скрывающий тело ведьмы, внезапно обзавёлся пылающим тёмно-оранжевым светом крестом. Похоже, тряпки тоже весьма непросты, как и цепи, но, скорее всего, и они не удержат чудовище долго.
- Господи, дай мне сил сокрушить зло во имя твоё! - Прокричал я, куда-то в небо, от всей души надеясь, что 'Босс' не бросит своего слугу в беде, иначе это чудовище перебьёт здесь всех и вся, а затем примется потрошить город. Крохотная молочно-белая искорка пробежала от креста на руке к пистолю. Цапнув пистоль и скривившись от весьма неприятного разряда, соскочившего с руки на рукоять, я направил ствол на висящую в воздухе ведьму. Крохотная искорка медленно, словно бы нехотя начала разгораться, а тем временем созданная из крови монаха змея метнулась к горящему божественным светом кресту за мгновенье до того, как коснуться ткани ожившая кровь бесследно испарилась, сотканный из света крест ощутимо побледнел, а из пробитой груди монаха высунулась ещё одна кровавая лента.
- Быстрее, быстрее, ради всего святого, она же сейчас освободится. - Бормотал я, не отрывая взгляда от медленно нарастающего свечения на дуле. Громкий хлюп заставил меня отвлечься от дула и посмотреть на ведьму. Пылающий крест окончательно угас, а мешок насквозь промок от крови. С громким отвратительным треском ткань разлетелась на куски, а в воздухе, раскинув руки, зависла костлявая фигура ведьмы. 'Это конец' — подумал я, наткнувшись на полный ненависти взгляд чудовища. Разгоревшаяся до размеров теннисного мячика искорка света на дуле мигнула и погасла, стоило мне перестать шептать молитву. Жуткий, нечеловечески злобный хохот прокатился по двору, заставив всех замереть в ужасе, но вот какой-то монах пришёл в себя после падения с телеги, и, выкрикивая слова молитвы, бросился на ведьму. Бедолагу разорвало на куски давлением в один момент вскипевшей крови. Облако самого обычного пара поднялось в воздух, сухой порошок, оставшийся, после того как ведьма выпарила из крови воду, внезапно ожил, завертевшись смертоносном вихре. Смертоносным в прямом смысле этого слова — так и не пришедших в себя после падения монахов словно бы засунули в огромный миксер. Летящая во все стороны кровь присоединилась к безумному вихрю, и вихрь этот, нарочито медленно, двигался в мою строну. Я же, как идиот стоял и смотрел на приближающуюся смерть.
