Последовав вслед за валькирией, я очутился внутри хранилища, нет, вернее будет сказать склада. Ровные стеллажи, забитые всяческими вещами, заполняли собой почти всё пространство небольшого строения. Как я и подозревал, оно было одноэтажным, несмотря на полуторную высоту. Стеллажи уходили к самому потолку. Сваленные на них предметы были самыми разнообразными от глиняных горшков до образцов потемневшего от времени оружия. Что связывает все эти вещи? Реликвии? Но никто не станет запирать их, к ним должны тянуться паломники, туристы и прочий сброд. Пока я с отвисшей челюстью пытался понять, что тут складировано, Хильда деловито обшаривала полки в поисках одной ей ве́домых вещей.
Я невольно залюбовался на удивление ладной фигурой воительницы. Женщина в доспехах, есть в этом что-то завораживающее. Не знаю, сколько я пялился на неё, но когда резкий электрический разряд прошил всё тело и, потоптавшись несколько неразличимо коротких мгновений в голове, выжег все 'лишние' мысли. Да что такое? Я уже и полюбоваться на красивую женщину, не могу, что ли? Или всё дело в том, что она монашка? Как и ожидалось, ответа не последовало, если честно, я побаиваюсь того момента, когда мне ответят. Скорее всего, в тот момент я окончательно уверую в то, что рехнулся. Тем временем Хильда набила предметами из хранилища небольшой баул, и уже через несколько минут мы быстрым шагом двигались к стоя́щему у городских ворот трактиру.
Цвирк, цвииирк цвирк-цвирк, — раздался откуда-то сверху скребущий щебет. В сравнении с этим воронье карканье - сущая музыка. Поморщившись, я поискал взглядом нарушителя спокойствия. Небольшое, похожее на птицу создание с длинной бахромой, свисающей с грудки, сидело на крыше и самозабвенно играло на моих нервах. Поискав вокруг чем бы запустить в эту гадость, я наткнулся на взглядом на Хильду. На неё очень приятно натыкаться взглядом, валькирия стояла напряжённо к чему-то прислушиваясь.
- Идиот, я же сказала ему не трогать Жнеца — неожиданно прошипела Хильда, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и некоторой обиды.
- Поспешим, кажется, у настоятеля монастыря большие проблемы! - Проговорила Хильда, перебрасывая через плечо довольно-таки объёмную сумку.
- Откуда ты знаешь? — поинтересовался я в приступе паранойи. - Я был там ещё утром, и никаких проблем в монастыре не было.
- Ситуация изменилась, — Буркнула Хильда, и прежде чем я успел задать всё, что я думаю по этому поводу, почти бегом двинулась к городским воротам. И боже, как она двигалась, вид ее покачивающихся на ходу бедер быстро вымел из головы все вопросы и возражения.
Спустя несколько минут мы уже выезжали из города. К счастью,, к услугам монашеских орденов у тех же ворот находилась небольшая конюшня, лошадок эдак на пять. Так что с поиском средств передвижения проблем не возникло, а я, то уж испугался перспективы пешей прогулки до самого монастыря. Забавно, я уже начал воспринимать лошадей как средство передвижения, м-да... к хорошему не только быстро привыкаешь.
Однако несмотря на приямо таки чарующее присутствие Хильды и острое желание простить ей все странности, во мне росла тревога. Хотя, возможно, во всем виновата метка на моей руке, стоило мне поплыть в сторону грез о красоте определенного женского тела, как руку прошивал разряд. С другой стороны, я уже достаточно освоился в этом мире, чтобы вот так слепо доверять первой попавшейся красивой женщине. Да... как же она красива.... Разряд! Господи, ну за что?!
Путь в монастырь, прямо скажем, не близок, ну ладно до него рукой подать я на разбитой колымаге примерно за день добрался, но в том то и проблема, день подошёл к концу, и небо стремительно темнеет. А, как известно темнота и скачка совместимы только в том случае, если вам на плевать на свою жизнь. Такой вещью, как фары лошади не оборудованы, а местным дорогам до римских ещё ой как далеко. Так что я особо не удивился, когда Хильда свернула с ведущей к монастырю дороги на куда менее приметная тропку. Она и вывела нас к небольшой деревушке домов эдак в десять.
Добравшись до самого приличного на вид, я спешился и приготовился, уже было раскошелиться, но Хильда успела первой, нет, не заплатить. Валькирия, молча, ткнула под нос вышедшему во двор хозяину дома, литой серебряный крест, и тот без лишних вопросов пустил нас в дом, а лошадей в нечто, что с трудом можно было назвать стойлом.
