Команда ждала, пока пикап подъедет ближе. Несколько мгновений спустя водитель припарковал автомобиль на левой стороне дороги передней частью к снайперам. Пока иракцы парковались, Малдер с Хэмблином обсуждали, какое превышение установить на прицеле винтовки. Ни у одного из них не было дальномера, так что им пришлось оценивать расстояние до грузовика глазомерно, и оба сошлись на том, что до него было примерно 500 ярдов. Малдер наблюдал, как из задней части грузовичка выскочили люди, один человек стал передавать остальным оружие. Потом он услышал, как Хэмблин начал контролировать свое дыхание, готовясь стрелять.
— В кого ты прицеливаешься? — спросил Малдер, глядя в зрительную трубу.
— В того, кто повернулся спиной, — ответил тот.
Мужчина стоял в стороне, с левой стороны грузовика, отвернувшись от снайперов, что делало его профиль наиболее заметным. Он был единственной полноценной мишенью.
— Стреляй по готовности, — произнес Малдер.
Хэмблин уже сдвинул предохранитель вперед и подтверждал свою естественную точку прицеливания. Он навел перекрестие прицела на середину спины своей цели и выстрелил. Черный силуэт мужчины резко контрастировал на зеленом фоне импровизированной зрительной трубы ночного видения Малдера. Он видел, как голова иракца откинулась назад, когда его безжизненное тело одним движением упало на землю. Выстрел громко прогремел в ночи, и Хэмблин инстинктивно вложил в патронник еще один патрон. Малдер с энтузиазмом подтвердил своему напарнику попадание и был удивлен, когда другие иракцы не разбежались. «Должно быть, привыкли слышать выстрелы», — подумал он. Ему казалось, что они были частью обычного городского шума.
— Собираешься сделать еще один выстрел? — спросил он напарника.
— У меня нет четкой цели, — ответил Хэмблин.
Остальные трое хаджи[22] стояли с противоположной стороны пикапа, ближе к его задней части. Мгновение спустя один из них подошел к той же стороне грузовичка, где находился убитый, остановился и в смятении посмотрел на своего приятеля. Малдер подумал, что этот иракец, вероятно, удивляется, почему его друг оказался на земле, и сказал:
— Он видит своего приятеля. Тебе нужно пристрелить его.
Хэмблин уже наводил перекрестие прицела на человека, но он видел его только сбоку, поэтому снайперу нужно было занять как можно более устойчивое положение для стрельбы, чтобы быть точным. Через несколько секунд после выстрела Малдер увидел, как мужчина упал на землю, заметив, что голова этого хаджи сделала то же самое, что и у предыдущего, и ему пришло в голову, что они, должно быть, находятся ближе, чем в 500 ярдах — Хэмблин стрелял им в голову.
Их концерт закончился. Иракцы по ту сторону пикапа видели, как пуля отделила мозг их приятеля от черепа.
— «Сьерра-1», доложите обстановку! — раздалось по рации.
Малдер не мог ответить. Его руки были заняты оптикой, и Хэмблин уже пытался найти другую цель. Но оставшиеся люди нырнули за грузовичок. Через несколько секунд человек вскарабкался в кабину, сел за руль автомобиля, и передвинул машину туда, где она закрывала тела от снайперов. Его напарник больше не стрелял, и когда иракцы уехали, Малдер увидел, что тела исчезли. И пока пикап мчался прочь, жуткий звук ночных молитв разносился по всему городу.
Он доложил по рации обстановку вышестоящему командованию, и хотя это была не первая перестрелка для команды, это был первый раз, когда снайперы смогли подтвердить попадания, и они были взволнованы. Малдер и Хэмблин договорились между собой, что после первого убийства стрелок поменяется с наблюдателем местами; таким образом, они оба могли бы повысить свой счет. Настала очередь Малдера стрелять, и как только он взял оружие, то сразу приклеился к нему.
Хэмблин стал первым, кто открыл счет, и его товарищ был рад за него. Но хотя он был рад находиться здесь и наблюдать за этим, его на мгновение его охватили зависть и ревность — ему тоже хотелось поучаствовать в действии.
Прошло несколько часов, когда Хэмблин кое-что заметил. Он обратил внимание Малдера на маленькую глинобитную хижину в нескольких метрах от эстакады, расположенной перед ними. В одном из окон вверх и вниз двигались две маленькие точки. Там находился человек с биноклем, смотрящий в сторону аэродрома, и первое, что промелькнуло в голове Малдера, было: «Наблюдатель!».
За несколько дней до этого, в другом городе, когда их подразделение подверглось артиллерийскому обстрелу, командир батальона отдал приказ о том, что любой, кто будет наблюдать за ними с помощью оптики, является честной добычей. Однако это было раньше, а нынешние правила ведения боевых действий не допускали открытия огня по людям с биноклями, поэтому они связались по рации с вышестоящим командованием, чтобы узнать, могут ли они стрелять. Разрешение они получили.