Поздно вечером в поле зрения снайперов попал другой мужчина. Команда видела, как он ворвался в автобус и попытался его угнать — он разбил окно, чтобы забраться внутрь, но, оказавшись внутри, не смог завести машину и бросил ее. Отходя от автобуса, человек заметил «Ниссан» и пошел заглянуть внутрь. Старик поспешил остановить его, чтобы он не сотворил какой-нибудь глупости, но его лишь оттолкнули в сторону. Когда вор полез в пикап, Малдер, наблюдавший за всем этим из-за своей винтовки, выстрелил в зеркало заднего вида — ему хотелось, чтобы этот человек знал, что следующая пуля не промахнется. За все время своего пребывания в Ираке Малдер сделал предупредительный выстрел только по одному человеку; это был тот вор. Но мужчина просто улыбнулся и махнул в сторону Малдера. Даже увидев мертвецов в кабине, он полез в грузовик и схватил АК.
«Дарвинизм во всей красе», — подумал снайпер. Иракец не знал, что находился в нескольких секундах от смерти. Снайпер держал перекрестие прицела на голове вора, но в последнюю секунду мужчина дернулся, и пуля с зауженной хвостовой частью попала ему в затылок, разорвав позвоночник. Голова лежащего на земле человека еще дергалась, но тело вообще не шевелилось. У него была перебита шея, и в конце концов он умер. Хэмблин дал команду одному из танков подойти и уничтожить пикап — снайперы не хотели расстреливать людей, стремящихся поживиться бесхозным оружием. Разнеся грузовичок на куски, и оставив от него только раму, «Абрамс» остался рядом со снайперами, что их несколько успокоило. Они находили утешение в дополнительной безопасности, особенно потому, что все больше людей становились осведомленными о том, где они находятся.
Когда день подошел к концу, Малдер с Хэмблином задумались о том, что сегодня произошло, но все это еще не закончилось. Повсюду шли перестрелки. Команда хотела сменить позицию, но ни с какого другого места невозможно было получить такую же хорошую точку обзора. Внутри здания Малдер нашел несколько мешков с песком. Заполнив их, они использовали их в качестве защиты, чтобы стрелять из-за них. Снайперы также положили перед собой свои бронежилеты, которые должны были задерживать пули или осколки. Малдер не спал всю ночь, поскольку команда целые сутки находилась на одной и той же позиции, и у него развилась паранойя, что кто-то может попытаться подкрасться к ним. Он оставался лежать за оптикой, постоянно оглядываясь, надеясь поразить любого, кто попытается в них выстрелить. Но ночь прошла без происшествий.
Ранним утром второго дня, на крышу поднялся пулеметчик, чтобы заменить передового наблюдателя. Проведя на позиции более тридцати часов, Малдер почувствовал влияние этого на свое тело. Он устал, тело болело, колени распухли, глаза не могли сосредоточиться, а от постоянного взгляда через оптику у него возникла жуткая мигрень. Он перекатился на спину, чтобы потянуться, и дал возможность пулеметчику понаблюдать через свою винтовку.
— Эй, у меня есть кое-кто, — послышался голос Хэмблина.
Малдер повернулся, схватил свою зрительную трубу, и не мог поверить своим глазам — к ним по улице шел человек, очевидно, военнослужащий иракской армии. Он был одет в зеленую униформу, имел шлем, винтовку и знаки различия, и направлялся к снайперской команде, как будто собирался прибыть на аэродром. Никто не сказал ему, что база находится в руках американцев.
— Я собираюсь взять этого парня, — сказал Хэмблин. — Давай просто посмотрим, как близко он подойдет.
Когда иракский солдат шел по улице, старик выбежал сказать ему, что там американцы. Снайперы могли уверенно сказать, что старик жестами велел солдату не идти в сторону аэродрома, но тот не послушался, и это стоило ему жизни.
Как только иракец добрался до отметки в 350 ярдов, Хэмблин выстрелил ему прямо в грудь. Мужчина упал на землю и через несколько мгновений пополз к водосточной канаве у тротуара. Пулеметчик, находившийся за винтовкой Малдера, с удовольствием наблюдал за происходящим. Он не смог устоять перед искушением и спросил у ее владельца, может ли он застрелить солдата из снайперской винтовки.
— Нет, мы вроде как хотели экономить боеприпасы. Просто дай им истечь кровью. Он умрет, — ответил Малдер. Пулеметчик бросил на него взгляд, полный отвращения и шока.
— Это довольно мерзко, — сказал он.
Малдер остановился. Он никогда не думал о том, какую боль испытывали люди, в которых он стрелял.
— Знаешь что? А давай, — добавил он.
Пулеметчик прицелился в человека, который теперь находился ближе к канаве. Наведя прицел ему в ребра, он выстрелил. Пуля попала иракцу в ягодицу, и тот покатился по земле от боли.
— Ты дергаешь спуск, — спокойно произнес Малдер, наблюдая за ним. — Ты должен следить за тем, как нажимаешь на спусковой крючок, точно так же, как на М-16 на стрельбище.
Малдер вложил в патронник еще один патрон и показал, как целиться в центр масс и не тянуть спусковой крючок, а нажимать на него. Пулеметчик прицелился, но попал мужчине в ногу.
— Ты все еще сильно давишь на курок. Просто медленно нажимай на него, — наставлял Малдер.