Таков был тот, кого люди прозвали Черный Охотник. Ему было сорок девять лет, однако он ничем не выдавал своего возраста, если не считать белой пряди в волосах. Ростом он был не выше Дэвида Рока, мускулы его были закалены как сталь.
Таким был этот таинственный, отважный человек, чьи подвиги стали известны всей Новой Франции и Канаде; человек, не известный никому, кроме Мэри Рок и ее сына.
Анна Сен-Дени стояла у окна и глядела на мир, залитый лунным светом. Ее щеки еще горели под впечатлением всего, что она пережила в этот вечер. Даже сейчас до ее слуха еще доносились смех, веселые песни и звон бокалов; ее отец, старый барон Сен-Дени, велел принести из погреба все лучшие вина, какие только там были.
Ужин давно кончился, а вино, как это знала девушка, будет литься до глубокой ночи.
Ее мысли то и дело возвращались к молодому возлюбленному. Сколько смелости и силы нужно было, чтобы швырнуть интенданта и его сподвижника в холодный пруд! И Дэвид сделал это ради нее! Биго откровенно рассказал ей о насмешливых замечаниях, которые они позволили себе, что и привело к тому, что он и де Пин получили ледяное «крещение», которое, впрочем, не причинило им никакого вреда.
– Глупый мальчик, но какой смелый! – выразился он о Дэвиде Роке. – Де Пин ничего плохого не имел в виду, и его слова могли послужить лишь комплиментом для вас.
Анна отдавала себе отчет в том, что Биго ей нравится. Его манеры придворного, интерес, который он выказывал к Дэвиду Року, добродушие, с каким он отнесся к неприятному инциденту, – все это вселило в нее доверие к этому человеку. Почему-то его слова не казались ей простым комплиментом, как слова других мужчин. Когда он сказал ей, что у нее самые прелестные волосы во всей Новой Франции, она почувствовала радостный трепет и, чтобы скрыть его, ответила, что у матери Дэвида Рока еще более красивые волосы. Биго обещал ей, что завтра же повидается с миссис Рок, поговорит с нею о ее сыне и посоветует отправить его в Квебек.
Удивительно ли, что румянец заливал сейчас щеки девушки, а широко открытые глаза радостно блестели. Шутка ли сказать, даже французский король не мог бы сделать для канадца больше, чем Франсуа Биго!
Девушка потихоньку спустилась вниз, выскользнула за дверь и направилась к мельнице. Там ее не найдет никто из гостей.
В дверях мельницы стоял старый Фонблэ, подобно белому привидению в черной рамке. Увидев девушку, вынырнувшую из мрака, он вздрогнул и в изумлении протер глаза.
– Это вы, моя маленькая барышня? – воскликнул он. – Мне показалось, что это… ваша мать, – закончил старик, и видно было, что он тотчас же пожалел о своих словах. – Да простит мне Небо, но вы сейчас ужасно похожи на нее.
– Это, вероятно, благодаря волосам, – ласковым голосом отозвалась Анна, и глаза ее подернуло дымкой грусти. – Вы долго знали мою мать, не правда ли, Фонблэ?
– Да, и я любил ее, – кивая, ответил мельник.
В течение нескольких минут царило молчание.
– Вы так поздно работаете сегодня, père[16] Фонблэ? – заметила Анна.
– До самого утра, милая девушка.
– А вы, случайно, не видели Дэвида Рока?
– Он был здесь часа два тому назад, а потом отправился домой.
Опять воцарилось молчание, и снова Анна прервала его:
– Père Фонблэ!
– Что, милая?
– Я хочу забрать Дэвида с собой в Квебек.
Мельник в изумлении уставился на нее, и Анна не решилась поднять на него глаза. Несмотря на свое желание ехать в Квебек, она всей душой чувствовала, что эта старая мельница неотразимо влечет ее и уговаривает остаться здесь.
– Я хочу увезти его с собой в Квебек, – повторила она. – Подальше от лесов, от Черного Охотника, от индейцев… и от вечной войны. Я не перестаю бояться за его жизнь. А теперь я счастлива: сам интендант обещал мне заняться его судьбой.
Она посмотрела на мельника и заметила, что тот не спускает глаз с мельничного колеса. Как раз в это мгновение колесо издало какой-то жалобный звук.
– Что это такое? – испуганно спросила она.
– Надо будет завтра утром его смазать…
– Я говорила с вами о Дэвиде, рèrе Фонблэ.
– Простите меня, маленькая барышня. Я слыхал все, что вы говорили. Вы хотите увезти Дэвида в Квебек. И когда он отправится туда, интендант Биго осыплет его своими милостями, и там…
– … его ждут богатство и слава, – закончил за него чей-то властный голос.
Это произошло так неожиданно, что Анна испуганно вскрикнула. Сам интендант Новой Франции стоял возле нее! Старый мельник тотчас же попятился и скрылся в зияющей черной двери.
Лицо Анны горело огнем, когда она, запинаясь, произнесла:
– Месье, я была уверена, что мы с папашей Фонблэ одни.
– Я очень люблю гулять при лунном свете, а потому ушел от пьяного шума, – ответил ей лживый, слащавый голос Биго. – И когда я увидел вас, Анна, когда вы, словно маленькая фея, подходили к мельнице, я не мог побороть искушения и пошел следом. Я слышал то, что вы сказали о Дэвиде Роке, и я очень рад, что вы со мной согласны. Не соблаговолите ли вы пройтись немного?
Прежде чем Анна успела ответить, интендант взял ее под руку, и они стали удаляться от мельницы.
